Металл и кожа зашипели, когда она сняла перчатки. Стройные руки нашли его руку, лежавшую на бедре. Перевернули ее тыльной стороной вниз и погладили огрубевшую кожу ладони.

– Потому что мы – две стороны одной монеты.

– Правда? У нас много общего?

Он обводил кончиком пальца вырез на ее шее и ничего не мог с собой поделать. Затем он нашел ключичную впадину и остался там, чтобы ее пульс бился и у него под кожей.

– Ты пытаешься расшатать мой город. А я пытаюсь его спасти.

Через костюм он едва чувствовал, как ее руки скользят по его ноге, по животу, по груди.

– А там есть что спасать?

– Ты сама сказала, что здесь живут хорошие люди, что я должен их защищать.

– А коррупция, а неработающая власть? Их стоит спасать?

– Это тоже часть города – и именно такие люди наживаются на хаосе.

– Но это будет не постоянный хаос. Просто… временный.

– И длиться он будет, пока ты не продашь то, что украла у Ниссы тому, кто больше всех предложит?

И снова он услышал улыбку в ее голосе:

– Возможно.

Он уже открыл было рот, но она спросила:

– А тебе не надоедает сражаться за хороших?

– Нет. Я был таким задолго до того, как впервые надел этот костюм.

Ее руки исследовали его торс, шрам у него на груди. Люк поежился, когда кончики пальцев пробежались по толстому рубцу.

– Какой ты благородный.

– Зачем ты здесь?