– Например, уши и когти. – Снова хриплый смешок.

– Что за кошачья тема?

– Что за мышиная тема?

Загнала его в угол.

– Это не только моя тема.

– Но еще и твоего… коллеги.

Люк хотел пожать плечами, но не стал, вспомнив, что у него в коже иголка.

– Ну серьезно, почему ты выбрала именно кошку?

Она сделала еще несколько стежков и закончила, завязав узелок. Люк решился взглянуть – и увидел у себя на ребрах аккуратную, точную линию. Она выпрямилась, собирая иглы и остатки нити в пластиковый пакетик, где они лежали вместе со всевозможными иглами и салфетками. Когда она отдала все это ему, Люк моргнул.

Точно. Там его кровь. Его ДНК. Но – вот она отдает все это ему. Обливает руки санитайзером, стирая с себя его следы.

– У меня в Лиге была тупая кличка, – наконец ответила она. – Ну, я и решила воспользоваться образом. Решила, что он мне даже нравится. У других наемниц тоже был свой фирменный стиль, вот я сделала так, чтобы это, – она обвела рукой когти, ушастый шлем, – соответствовало моему.

– Впечатляет.

– А ты свой костюм сам сделал?

Правдивый ответ может вызвать слишком много вопросов – и последующих ответов.

– Частично.

Отчасти он сказал правду. Какие-то части технической начинки и вправду сделал не он. А роботы в лаборатории.

Она наклонила голову, и Люк проследил за ее взглядом. Она смотрела на его бок, но не на шов, который наложила сама, а на шрамы, которые, как он вдруг осознал, тоже были видны.

На хвост от большого шрама, который шел через всю грудь и заканчивался рядом с нижними ребрами.

Он не двигался, когда она провела по шраму когтем, и кожу закололо там, где прошелся металл. Он ждал, когда она спросит, что это, и ложь уже готова была слететь у него с губ: этим шрамом его наградил преступник из подполья, а не кусок шрапнели, который разорвал его тело. Его сущность.

Но вместо этого она спросила: