Переворачиваю лист бумаги со списками и рисую завитушки. То ли дело хозяин кабинета: точно знает, как завести учетную карточку, оформить на работу, провести приказом перемещение по должности или повышение разряда. Все расписано, все четко обусловлено. Наверное, поэтому и почерк у него каллиграфический. Мысль, буква, слово, фраза… Всегда в строгой последовательности, ничего не прыгает: не обгоняет друг друга. Так и должно быть у хороших кадровиков, ведь они — бухгалтеры профессиональных возможностей. А мы — бухгалтеры человеческих душ. Запутанная бухгалтерия, редко в ней сходятся концы с концами.

Я сижу и рисую завитушки. А ведь я тоже знаю, чем мне следует сейчас заняться. Мне следует поговорить с начальниками цехов, цехкомами, комсоргами. Я наверняка узнаю многое. Это не то, что официальные характеристики. Бывало, уже под стражей какой-нибудь дебошир, а ты про него читаешь: “Принимал активное участие в выпуске стенгазеты”. Здесь, на месте, в живых беседах, я, конечно, узнаю многое. Но в том и сложность нашей бухгалтерии, что даже это “многое” оказывается совершенно недостаточным. Допустим, кто-то лодырь и прогульщик. Можно подбивать сальдо? Черта с два. Лодырь и прогульщик, только в чужую квартиру, открой, не войдет. Легко сказать, проверь, способен ли на преступление? Для этого с человеком рядом пожить надо. Нет, не нравится мне такая проверка, не даст она ничего реального, только людей взбудоражит. Слухов и сплетен потом не оберешься. А нам нельзя от себя людей отталкивать.

Но без широкой проверки, раз нет подозреваемого, не обойтись. Только что проверять, вот в чем дело. Выбрать фотокарточки и предъявить Самедовой? Все-таки фотокарточки- реальность. Объективно — да, но в данном случае получится проформы ради: она его и в натуре не запомнила. Ка-миль пришел в сознание, но, как выяснилось, нападавшего тоже не разглядел. Факт пребывания на работе — реальность. Значит, можно установить, кто из списка работал двадцать девятого во вторую смену. Это я сделаю. Стоп. Самому этого делать не следует. Товарищ Белоцкий… Подтянут, аккуратен, от него веет порядком и основательностью. Не подведет.

— Сделаю, — сразу сказал он.

— Хорошо бы, как со списком мотоциклистов, побыстрее. Не получится?

Он задумался, потом так же жестко повторил:

— Сделаю.

По выражению его лица я понял: понадобись такая оперативность для меня лично, не сделал бы. Так прямо бы и ответил: не смогу. Но тут — не для меня. Я только что слышал, как он за стенкой разговаривал со своими инспекторами. Речь шла о самочувствии Кямиля.