— Да, я… а вы кто?

— Да я никто! То есть я курьершей здесь работала, я вас просто знаю. Вы были самая красивая в мире…

— А что же теперь…

— Ой, извините… Я, я не знаю, я вас не узнала.

— Ну, не плачь — узнала же…

— Одевайтесь скорее! — выкашлял из себя Лоскутов и положил ей к ногам костюм и противогаз.

— Сначала противогаз!

Женщина медленно и неумело напялила на себя зеленую прорезиненную кожу, превращаясь постепенно в уродливое земноводное.

— Могли бы и помочь, — сказала Полторацкая.

— Нет! Не могу — пыль!

— А-а!

— Ну, пошли…

— Вы знаете, я не в состоянии… ноги… что-то нервное, должно быть… — Женщина встала со стула и рухнула на четвереньки. — Вот так, пожалуй, смогу!.. — в голосе послышался смех.

— Отойди, котенок, свети!

Лоскутов поднял женщину и, не чувствуя тяжести, понес на выход под серое утреннее небо выгоревшей планеты.

— Не пущу! — заорал Николай. — Иди мой, где хошь!

Рудольф опустил Зою, она, сидя на кирпичах, дико озиралась кругом и беззвучно плакала.

— Законно… Котенок! Думай, где мыться? В подвале? — он покосился на Полторацкую. — Нет, не годится. Случай! А давай прямо здесь ведрами! Есть ведро?

— Есть… там… много.

— Пошли!