– Все обошлось.

До поезда оставалось сорок минут. Мама говорила короткими повествовательными предложениями:

– Очень милый город. Я не ожидала, он такой древний. Странно, что никто толком не знает о Торпе. Хотя здесь есть экскурсионное бюро. Я видела, здесь есть бюро, в киоске продаются видовые фотографии…

Пришла электричка. Открыла двери; вышли женщины с большими клетчатыми сумками, вошел старичок с зачехленной косой. Электричка тронулась и растаяла в темноте.

Переключился семафор.

В темноте обозначились три ярких фонаря – поезд подходил к станции.

– Мамочка, – шепотом сказала Сашка. – Не оставляй их надолго. Вообще, не оставляй их одних. Будь с ними, я не пропаду. Я… приеду на каникулы.

Поезд остановился. Заскрежетали замки, одна за другой открылись двери, проводники вышли на перрон, отгоняя вглубь любопытных пассажиров:

– Пять минут стоянка! Только пять минут, не выходите с детьми! Не уходите далеко!

Дядечка в спортивных штанах и в майке огляделся, глубоко вдохнул полной грудью, пробормотал «Какой воздух!» и тут же закурил.

Мама протянула билет толстой проводнице в форменном костюме. Та кивнула:

– Проходите… Пятнадцатое место.

Сашка вошла вместе с мамой. На минуту окунулась в запах, в жизнь, в неприкаянность вагона – только на этот раз поезд был чужой, проходящий, этот призрачный быт сейчас понесется дальше, а Сашка останется…

Они снова вышли на перрон. Остановились, будто не зная, что еще сказать.

– Через минуту отправляемся, – поторопила проводница. – Займите места.

Тогда Сашка обхватила мамину шею, как в детстве:

– Мамочка, я тебя очень-очень люблю.

Проклятый розовый телефон, очутившись между ними, впился Сашке в грудь.

– Поезд отправляется! Эй, заходите в вагон!

Они не разнимали рук. Не могли разжать.