— Что мне, со стульчака его снимать?! Мы не договорили!

Аира вздохнул:

— О чем тут говорить? С ее прекрасным миром случился коллапс: любовь пришла в конфликт со свободой, а свобода — с материей в виде оплодотворенной яйцеклетки. Процесс нельзя было повернуть вспять. Альба отказалась мечтать, отказалась рожать, потом отказалась жить. Мальчишку извлекли из ее тела… потом.

Еле слышно потрескивали вентиляционные трубы. Прошла целая минута, прежде чем в конце коридора появился, неуверенно ступая, Тимор-Алк.

— Пошли? — спросил Аира и не двинулся с места.

— Тогда пошли, — Крокодил поднялся.

— Пошли, — Аира по-прежнему не шевелился. — Я не уверен, что правильно рассчитал. Что можно что-то изменить. Что это вообще в человеческих силах.

— Пошли, — Крокодил протянул ему руку.

Аира посмотрел на него снизу вверх:

— Спасибо.

Крокодил рывком помог ему встать на ноги.

* * *

Одну за другой они миновали три двери, похожие на кожистые мембраны. Аира открывал проход, касаясь сенсора ладонью: тогда мембрана меняла цвет с черного на опалово-розовый. Чтобы пройти сквозь нее, надо было двигаться очень плавно: в ответ на резкие движения мембрана застывала, делаясь совершенно неодолимой, и тогда проходящий застывал в ней, как в бетоне. Отвратительное ощущение.

Перед четвертой дверью — диафрагмой — случилась заминка. От прикосновения к сенсору металлическая диафрагма дрогнула, и высокий детский голос сказал немного смущенно:

— Прошу прощения, Консул, три секунды назад мировой совет отозвал ваши исключительные полномочия. Нет решения. Совет желает рассмотреть ваши аргументы еще раз. Нет решения.

— Это зря, — тихо пробормотал Аира. И плотнее прижал руку к сенсору.

Долю секунды Крокодил видел, как рука Аиры прорастает десятком зеленых побегов, как ростки-щупальца вживляют себя в металл. Потом наваждение исчезло. Голос системы замолчал на полуслове, сенсор потускнел, диафрагма раскрылась.

— Вот и нет больше обратной дороги, — сказал Аира себе под нос. — Экая удача… Пошли.

* * *

Здесь было невероятно сухо и до невозможности тихо. Крокодил поразился, каким шумным может быть человеческий организм: стук сердца, звук дыхания, еле слышные вздохи кишечника казались теперь оглушительными.