— Кого угодно состарят страдание и страх, — полным достоинства голосом отозвался он, пропуская незваного гостя внутрь.

Оборотень беззвучно проскользнул мимо, текучий, подобный тени от колышущегося пламени. Лишь аккуратная, по-старомодному заплетенная косица на миг блеснула черно-серебряной лентой. Насмешливый цепкий взгляд нелюдя вперился в лицо давнего — бывшего?.. — друга.

— Как я вижу, профессор, слухи о вашем безумии сильно преувеличены.

— Так же, как и слухи о вашей смерти, Карл, — равнодушно парировал седовласый ученый, даже не предлагая посетителю сесть.

— Так точно, гадкие слухи. Вот их-то я и пришел решительно опровергнуть, профессор, — широко осклабился оборотень, демонстрируя клыки, внушавшие уважение даже в человеческой ипостаси. — Довольно безутешно оплакивать меня: я жив-здоров и по-прежнему полон сил. А вы-то, кажется, совсем не рады старинному другу?

— Что вам нужно от меня? — и не подумал отвечать хозяин Магистериума. Как ни в чем не бывало, он тщательно отряхнул руки и мантию от вездесущей меловой пыли. — Теперь, когда прошло столько лет?

Сумрачные глаза, совершенно утратившие саму жизнь, смотрели на оборотня неотрывно и совершенно безучастно. Ничего не было в них, ничего — даже злости или немого укора, которые были бы по крайней мере ожидаемы и вполне заслужены. Всё это создавало жутковатое впечатление, словно бы разговариваешь с мертвецом.

— Ох, я мог бы признаться, что по-прежнему скучаю по канувшим в небытие временам, — невесело рассмеявшись, отозвался Карл, — но ведь вы, конечно, не поверите. Поэтому скажу проще: мне снова нужна ваша помощь. В который уже раз, не спорю. Однако, вы сами виноваты: прямой вопрос — прямой ответ, не завернутый в обертку вежливых приятностей. Рассыпаться в любезностях нет нужды.

— Что ж, по крайней мере, честно, — пожал плечами выдающийся ученый Ледума. Он медленно сложил руки на груди, принимая закрытую позу, — хоть и довольно предсказуемо: вы ведь никогда не являетесь просто так, без какой-то корыстной цели. Но с чего вы взяли, что я буду помогать вам, мой старый, воскресший из мертвых друг? После того, как однажды вы уже беспринципно использовали меня — и всех нас?

Оборотень только вздохнул в ответ.

— Не кляните зря прошлое, Мелтон — оно было прекрасно. Эпоха молодости, наивности, борьбы за идеалы. Эпоха прекрасных ошибок и тока горячей крови. Разве сами вы не тоскуете по былому с отчаянием безнадежно больного? Иначе зачем бы вам проводить свои сумасбродные эксперименты со временем? Я убежден, не только затем, чтобы на корню уничтожить репутацию адекватного человека… хотя с последним, не спорю, вы справились блестяще. Вы в принципе справляетесь блестяще со всем, к чему прикладываете руку.