В глубине души Карл искренне соболезновал старому другу, но всё же не смог удержаться от соблазна подпустить шпильку и вывести на эмоции. Бить без жалости, бить в слабое место — в этом была звериная натура оборотня.

— Что? — возмутился и одновременно изумился ученый. — Но… откуда он знает?! Не может быть, чтобы вы рассказали правителю, ведь так?

Он пристально вгляделся в насмешливо блестящие глаза нелюдя и похолодел, прочтя в них ответ.

— Да как вы могли… как посмели выдавать чужие секреты! Это бесчестно!

— Перестаньте, Мелтон! — похоже, Карл ни секунды не собирался оправдываться или приносить извинения. — Неужели вы думаете, осталось хоть что-то, о чем я не сообщил ему за эти тягостные годы? О, как счастлив я был разговаривать хоть с кем-то, пусть это был бы хоть сам дьявол! Прошу вас, поймите же меня. В некоторые дни моего одинокого заключения я почти терял надежду: уверяю, сумасшествие было предельно близко. Я остро ощущал, как меняется восприятие действительности, и только сила воли удерживала меня на самой границе безумия. Однако я должен разочаровать вас: лорд знал и раньше. Думаю, Лидия сама открыла ему правду. Она всегда была слишком честна и чиста душой, чтобы лгать хоть кому-то.

— Но… как же так? — Мелтон удрученно покачал головой, словно до сих пор отказываясь верить услышанному. — По поведению правителя я никогда не заподозрил бы, что ему стало известно о моих чувствах…

— Вот это как раз неудивительно, друг мой, — невежливо хмыкнул оборотень. — Догадливость никогда не была вашей сильной стороной, а психология не входит в число любимых вами точных наук. К тому же, наш лорд не из тех, кто прямо показывает окружающим, что у него на уме. Когда это нужно, он может быть весьма умелым манипулятором. Несмотря на природную вспыльчивость, правитель холоден и закрыт, — более, чем кажется.

— Но почему он просто не запретил ей заниматься наукой и появляться в Магистериуме? — профессор выглядел обескураженным. — Это было бы и логичнее, и проще.

— Сердечные дела бывают запутаны, — оборотень приблизился к ученому и дружески положил руку ему на спину. Тяжелую, опасную руку. — Должно быть, он понимал, что силой не удержит её рядом. Если бы Эдвард действовал подобным образом, что-то неминуемо сломалось бы в их с Лидией и без того непростых отношениях. По этой же причине он и вас не тронул. Хотя, думаю, то был не основной резон: кто же станет убивать курицу, несущую золотые яйца. Лорд простит вам что угодно, пока вы полезны… Понимаете, Мелтон — всё, что угодно.

Он особенно выделил последнюю фразу, сверху вниз выразительно глядя на старого друга. Но тот по-прежнему был рассержен и не желал ничего слушать.