Себастьян тихо выругался и понял, что идти придется пешком. Это не радовало: во-первых, церковь была далеко, а во-вторых, ходьба сейчас предательски напоминала популярную зимнюю забаву Ледума — катание на коньках. Только, к сожалению, без них.

Но выбирать, как водится, не приходилось.

Радовало только одно: благодаря способностям сильфа, мужчина мог с легкостью передвигаться по совершенно гладкому льду, не поскальзываясь; равно как и по тонкому снежному насту, не ломая его.

Смеркалось. Дождь шел, не переставая. И Серафим тоже шел, нет, уже почти бежал по напрочь обледенелым блестящим камням мостовой, остро чувствуя, что опаздывает. Время почти осязаемо утекало сквозь пальцы, и слой за слоем на город незаметно нарастал лед. Город замедлился, отяжелев от его веса. Город замер в последних, прощальных объятьях зимы.

Впервые в жизни сильф видел такую картину: от основания до самых крыш недавно выстроенные высотные здания покрывались толстым слоем наледи, как карамели. Газовые фонари сияли в оплетке изо льда. Ажурные металлические скамейки походили на изящные хрустальные скульптуры. Деревья, в стволах которых только-только пошел первый сок, обледенели, промороженные до самой сердцевины. Слышно было, как их ветви звенят, словно колокольца, когда проходишь мимо.

Миновало уже несколько часов с начала природного катаклизма, и вот уже всё кругом застыло во льду.

Будто в фантазии сюрреалиста, город был весь покрыт ледяной глазурью, словно праздничный мятный пряник. Едва успевшие распуститься, схваченный внезапной стужей, глазированные цветы сливы были похожи на драгоценности.

Сам город казался стеклянным, серо-ледяным… слишком хрупким. Едва улавливал Серафим скованное дыхание полиса в трудном ледяном плену. И чудилось — одним неловким движением его возможно разбить, разбить вдребезги, как одну большую ледышку, как фигурное изваяние изо льда.

О Изначальный… такой Ледум — прекрасный, отчаянно беззащитный — сильф снова был готов любить.

Но страх останавливал порывы сердца. Город оказался столь многолик, и менял свои лица так часто, что доверять ему вновь было слишком рискованно. Тем не менее, Себастьян внутренне замирал от восторга, не в силах остаться равнодушным к открывающейся его взору какой-то откровенно пугающей, депрессивной красоте.

Страшная ледяная сказка, сон, который не исчезнет с рассветом. Даже если температура вернется к нормальным значениям, таять это странное чудо будет дня три-четыре, не меньше. Слишком много льда.

Сильф уже почти не чувствовал замерзших конечностей, когда за поворотом наконец показался нужный дом.