И лишь опрокинутый стул, выбивающийся из общей благостной картины, заставлял заподозрить неладное.

— Это кабинет Лидии, — внес ясность Мелтон, осторожно проходя вглубь. — В него никто не смеет входить, чистоту и порядок я поддерживаю сам. Здесь ровно ничего не изменилось с того самого дня, как агенты особой службы вломились и забрали её, прямо во время работы. Кабинет всегда заперт, и в его тайниках я храню некоторые собственные документы и вещи, не терпящие постороннего взгляда.

— Не очень-то осмотрительно, профессор, — не согласился оборотень, внимательным взглядом оглядывая не очень большое помещение. Кабинет, в противоположность торжественным и мрачноватым залам Магистериума, был необыкновенно уютным и светлым. В интерьере определенно чувствовалась женская рука. — Вы же понимаете, в случае чего, обыск здесь проведут в первую очередь.

— Я непременно учту ваши дельные замечания, Карл. Но, прошу вас, не отвлекайте меня пока своими не в меру проницательными рассуждениями, — ученый аккуратно открыл шкаф, хранящий архив старых записей, и начал судорожно, словно боясь передумать, рыться в бумагах. — Где-то здесь были наши совместные с Лидией расчеты, которые как раз могут оказаться полезными в решении вашей специфической проблемы… она ведь была химиком, и неплохим химиком, настоящим специалистом… её всегда привлекали свойства этого чудного редкого сплава «Люкс». Мне нужно будет восстановить их в памяти и подумать. Для столь кропотливой работы понадобится немного времени и тишины.

Оборотень безмятежно улыбнулся, предчувствуя сладостный миг освобождения от оков.

— Они в вашем полном распоряжении, профессор.

* * *

Оказавшись снаружи, Себастьян почти не удивился тому, что снова идет дождь.

Так уж испокон веку заведено в Ледуме: дожди, дожди… густые туманы, которые он вдыхал слишком долго. Особенно сейчас, когда запоздалая весна вступает наконец в свои права и приближается законный, природой предусмотренный сезон дождей, а не все эти гнусные последствия вмешательства человеческой магии.

Однако не успел ювелир мысленно поворчать на излюбленную тему, как вдруг понял, что и в этот раз что-то пошло не так.

Дождь лил необычный — мелкий, но промозглый, леденящий дождь.

Сильф инстинктивно поежился и запахнул плотнее плащ с отворотами, но тщетно: холод уже проникал насквозь. Температура воздуха в городе ощутимо упала, и всё продолжала опускаться, так что успевшие изрядно промокнуть улицы на глазах схватывались прозрачной ледяной коркой. Капли дождя не прекращали сыпать с неба, налипая сверху и превращаясь в новые и новые слои льда. Копыта лошадей начали немилосердно скользить; новомодные механические экипажи тоже встали, перегородив всю дорогу — очевидно, их использование не предусматривало движение по накатанной поверхности.