Уже приготовившись к смерти, Максиан смиренно склонил голову. Кто-кто, а он действительно её заслуживает. Столько погибших этой ночью — и все они на его совести, включая Семидесятого…

За спиной раздался знакомый скрежет. Дома начали рушиться теперь уже в этой части улицы. Из некоторых, ещё целых зданий выбегали люди, кто-то выпрыгивал прямо из окон — почти все обычные граждане, и всего несколько из них солдаты, что прятались в засаде. Это всё, что успел разглядеть Максиан, прежде чем улица полностью погрузилась в серую мглу.

— Керс! Всё кончено! Остановись! — Севир попытался подойти к подопечному, но прямо перед ним вырос земляной шип.

— Не вмешивайся, Севир! — глухо произнёс тот. — Они это заслужили! Они ВСЕ это заслужили!

— Кто заслужил? Женщины? Старики? — Севир попытался обогнуть препятствие, но новые шипы вырывались из земли, не позволяя ему подступить ни на шаг. — Керс, ты же не станешь убивать безоружных? Ты же не такой!

— Ты не знаешь, какой я! Ты ничего обо мне не знаешь!

Поначалу Максиан предполагал, что мальчишка от горя потерял рассудок, но всё оказалось гораздо сложнее: тот поддался всепоглощающей ненависти, и направлена она была только на свободных, виновных и невиновных, кому просто не повезло оказаться поблизости, став невольным участником облавы. В домах были люди: Максиан слышал их крики о помощи даже со стороны руин.

Никто не мог предугадать, что произойдёт нечто подобное: он бы и сам никогда не подумал, что кто-то из осквернённых, даже скорпионов, способен на такое — это противоречит самой природе!

Но хуже всего было то, что сам Максиан ничего не мог сделать. Если Сто Тридцать Шестой не подпускал к себе своего командира, то виновника гибели своего друга он не задумываясь сотрёт в порошок.

Из серой дымки показались скорпионы. Севир оглянулся на них, жестом подозвал одного. Перекинувшись парой слов с командиром, здоровяк, что выбил дверь камеры, пожал плечами и, размяв шею, замолотил кулаками по ближайшему шипу. Пойдя трещинами, преграда поддалась и рухнула. Громила, молниеносно подскочив к Сто Тридцать Шестому, вырубил его одним ударом. Тот, к счастью, даже не успел среагировать.

Всё закончилось, хотя и этого уже хватило, чтобы назвать эту ночь настоящей трагедией. Максиан медленно приблизился к Севиру и бросил встревоженный взгляд на валяющегося без сознания осквернённого:

— Скажи честно, ты знал, на что он способен?

Севир потёр шрам на лбу:

— Допускал, но не настолько…

— Выходит, это и есть твой преемник? — по тому, как предводитель Пера выделял мальчишку среди остальных, догадаться было несложно. — Ты вообще в своём уме?!