— Давай не сейчас, ладно? — устало вздохнул Севир. — Нам ещё нужно выбраться из этого треклятого города. Лошадей бы отыскать… Чёрт, жаль ребят… Зря я их там оставил, лучше бы с нами пошли.

Максиан вспомнил о трупах рядом с Материнской Скорбью. Видимо, о них шла речь, но сейчас его заботило совсем другое:

— Что ты собираешься делать, когда он очнётся?

— Посмотрим, — пожал плечами Севир. — Керс на самом деле неплохой парень. Думаю, повторять такого не станет. Сорвался, с кем не бывает. Брата ведь потерял…

— Да ты, мать твою, шутишь! — оторопел Максиан. — Совсем мозги прогнили! Не понимаешь? Ты должен его…

— Ничего я тебе не должен! — отрезал Севир, смерив его тяжёлым взглядом. — Теперь ты на свободе, Максиан. У тебя минута, чтобы решить, пойдёшь с нами или своим путём, но указывать, что мне делать с моими ребятами, я не позволю!

Максиан удручённо покачал головой. Либо Севир и вправду не понимает, как опасен мальчишка, либо намерен использовать его как оружие. И то, и другое не сулило ничего хорошего: такие существа несут в себе только разрушение, и созидать они не способны. Всё-таки прав был Шарпворд.

И даже если Перо воспользуется этой силой в благородных целях, какие гарантии, что однажды Сто Тридцать Шестой не попадёт в руки тех, чьи помыслы не настолько чисты?

Глава 27

Глава 27

Под ногами тихо хрустели сухие ветки и изъеденные осенней ржавчиной листья. Бледное солнце с трудом пробивалось сквозь тяжёлые тучи, багровые, словно пропитанные чьей-то кровью.

Деревья медленно расступались перед Хантсманом, открывая поляну, усеянную юртами из жердей и шкур. От вязкой тишины было не по себе, но он упорно шёл вперёд, словно зная, что там он должен найти что-то очень важное. Что-то или кого-то…

Уже ступив на пожухлую траву поляны, Хантсман понял, что безоружен. Даже перочинного ножа с собой не оказалось, но несмотря на это он с безумным упорством продолжал идти вперёд, потому что так было нужно, потому что иначе он просто не мог.

Посёлок казался заброшенным и забытым. Андрофагов не было видно. Не было ни следов, ни пепла от костров, а юрты выглядели старыми, безжалостно изъеденными дождём и ветром.

— Джейк… Джейк… — он уловил стон, полный мучительной боли.

Голос повторял его имя вновь и вновь и с каждым шагом становился всё ближе и отчётливее.

Свернув за высокую юрту с висящим над входом клыкастым черепом то ли рыси, то ли ещё какой-то дряни, что плодилась в лесной чаще, Хантсман остановился перед торчащим из земли ошкуренным бревном с привязанной к нему обнажённой истерзанной женщиной. Соломенные волосы, слипшиеся от крови, грязными прядями падали на её лицо. От ключиц до бёдер кожа была содрана. На желтоватых костях рёбер ещё оставались куски плоти, но внутренности были тщательно выскоблены.