— А дети?

— Мультики смотрят!

Я заглянул в гостиную. Маленькие веи и веечки сидели на диванах и в креслах, как птички в гнездышках, и завороженно смотрели на экран плазмы. Здесь же обретались вспугнутые мною огольцы. Моего появления они не заметили.

— Кто готовит еду? Где сушите белье? Кто убирает в доме? Присматривает за детьми? — засыпал я Прова вопросами и на все получал обстоятельные ответы. Придраться при всем желании было не к чему.

— Вот что, Пров Савельевич! — сказал я. — Коньяк у нас остался?

— Прошу ко мне! — поклонился Пров.

За время моего отсутствия комната дворецкого изменилась. Узкую железную кровать заменила двуспальная, появилась софа, на столе лежала кружевная скатерть, кружевная накидка укрывала и пузатые подушки. Я мысленно хмыкнул. Пров достал из буфета бутылку и бокалы, мы чокнулись и выпили. Я не успел поставить бокал, как в комнату ворвалась женщина. Я с трудом узнал в ней вейку, некогда подобранную на дороге, — так она поправилась и похорошела.

— Провчик! — крикнула Мария. — Ты не видел Катеньку?

В этот момент она заметила меня и ойкнула.

— В последний раз, когда я видел Катю, — сказал я, наслаждаясь моментом, — она кормила кота травой во дворе. Не знаю, чем питается Васька, но, по-моему, его надо спасать.

Мария охнула и выбежала. На дворецкого было больно смотреть.

— Так! — сказал я. — Значит, Провчик? Седина в бакенбарды, а бес в ребро! Завел, понимаешь ли, гарем!

— Илья Степанович! Ваше высокоблагородие! — взмолился он. — Это не то, о чем вы подумали! По молодости у меня случалось баловство: ну там с горничной или с кухаркой, но с Марией серьезно. Венчаться думаем!

— Тебе сколько лет?

— Сорок пять.

— А ей?

— На двадцать меньше.

— И?

— Думаете, легко вдове найти мужа? Скольких на войне убило! Я ее не принуждал, даже намека не делал. Сама предложила! Говорит: нравлюсь!

«Отчего и нет? — подумал я. — С хорошим жалованьем, столичной пропиской… А может, и вправду любовь?»