— Эти корабли — один из вопросов, которые пока не имеют ответа. Они должны быть. Но их нет. Где они, чьи они — никто не знает, а Бейкер не скажет. Второй вопрос — за что убили Грету Шульц. Этого я не понимаю. Единственное, что может быть, — она знала про корабли. Если эта версия не подтвердится, тогда я просто не представляю…

— А на все прочие вопросы у тебя ответы уже есть?

— Почти на все, хотя бы на уровне рабочих версий. Нет достаточных улик, но это чисто техническая задача.

— Хорошо, тогда зачем, по-твоему, Даймон написал мне письмо?

Август не удивился. Он уставился на меня с любопытством, явно ожидая продолжения.

— Прислал с курьером из того самого офиса, где работала Грета Шульц. В конверте — чип, которым он пользовался несколько часов, и подпись «с уважением, П. Д.».

— Очень интересно. Либо он довольно хорошо представляет себе твою квалификацию, либо следит. Возможно, и то и другое. От слежки избавляться бессмысленно, но не лишне иметь в виду такую вероятность. И что ты сделала с чипом?

— Оставила в полиции. Разумеется, с оговорками.

— Прекрасно. Такую улику, даже полученную со всеми законными формальностями, дома держать нельзя. Крюгеру показала? Что он говорит?

— Крюгер сделал мученическое лицо и вызвал с Земли федерала, потому что у местных нет ресурсов — ни технических, ни интеллектуальных, — чтобы разобраться в способе подделки. И вообще это федеральная компетенция.

— Подождем. — Август энергично кивнул. Помолчал и удовлетворенно заметил: — Значит, Даймон вышел на контакт. Отлично. Чего-то подобного я и ждал. Тогда самая фантастическая из моих рабочих версий подтверждается.

— Пока что я вижу, как подтверждается твоя версия о расколе банды.

— Это не версия. И собственно настоящий раскол еще не начался. Но из-за действий Даймона начнется раньше запланированного срока. Это хорошо, потому что одна сторона окажется совершенно не готова, а другая не успеет продумать свои шаги и наделает лишних глупостей. Моя фантастическая версия заключалась в том, что Даймон играет свою игру. Он недоволен заказчиком.

— И он написал мне…

— Чтобы продемонстрировать дружелюбие и обозначить намерения. Он профессионал, поэтому не может позволить себе эмоции на работе. Но сейчас он сам себе заказчик, и эмоции у него есть. Ему не страшна полиция, она не сможет и близко к нему подойти. Ты — другое дело. Даймону известно, что ты по образованию — тактический разведчик. Вроде бы дальше — пустота, ведь ты дисквалифицирована, все сведения о твоей карьере убраны из досье, но это не значит, что они стерты вообще отовсюду. Ты не в вакууме жила, тебя окружали люди. Люди что-то видели и что-то помнят. А у Даймона хорошие связи. Он считает, что ты вполне способна достать его даже сама по себе, не говоря уж о том, что за тобой стою я. Ликвидировать нас он не хочет, хотя в ситуации безусловной угрозы своей жизни сделает это. Вот он и принял меры, чтобы такая ситуация не сложилась. Показал делом, что не желает зла. В этом случае ты не будешь его бояться, а значит, не выстрелишь, например, на упреждение.