Обернувшись, Анна их оглядела обеих быстрым, оценивающим взглядом и произнесла чуть слышно:

— А я уже не знала, что делать. Так растерялась!

— Теперь давайте решим, как мы поступим дальше, — тон Маргариты Николавны был заговорщицкий. — Я догадалась правильно, что вы со Станием, ну, вроде как помирились?

Анна глотнула воздух жадно:

— Не знаю, поверил лн он мне. Мне кажется, я больше сама поверила тому, что говорила…

— Не суть! — бесстрастно перебила Маргарита Николавна. — Сейчас идите за ним. И постарайтесь дать Вар-Раввану понять, что ночью он должен быть готов к побегу. Мы спрячемся здесь, рядом. А вам придется ночь провести… со Станием! Вы к этому готовы?

Анна подавила вздох:

— Я сделаю, как вы сказали! Но будьте осторожны, дом оцеплен.

— Уж не волнуйтесь об этом! Солдаты уснут, как сытые медведи, — пообещала Маргарита Николавна.

Она закрыла глаза, задумавшись, пытаясь сообразить, все ли они учли. Потом сказала:

— Да, все так!.. Теперь — идите. Идите! И поспокойней…

Ее слова придали Анне сил. И за порог она ступила смело.

А Маргарита Николавна с Оксаной прошли назад две двери, свернули в ночь и очутились в загоне для скота, среди овец, заблеявших спросонья.

— Т-с-с-с, милые! Молчите! Вам надо спать. Мы вас не тронем, — с особой нежностью сказала им Маргарита Николавна и присела на корточки.

Оксана устроилась с ней рядом.

— Отсюда двор прекрасно виден, как на ладони, — заметила она. — Откуда только вы знаете все здесь?

— Все можно знать. Но надо знать душой, — ответила Маргарита Николавна и предупредила: — А теперь молчим…

У старого платана, во дворе, ссутулившись стоял Вар-Равван. Он еле держался на ногах. Был связан так, что руки онемели и стали синими. Чуть в стороне попадали на землю его ученики. Они молчали, дышали хрипло, а Франий был почти что без сознанья. Вар-Равван поначалу сидел средь них, но вышел Станий, и Вар-Раввана подвели к нему.

О, сколько раз легату представлялась эта сцена! Как долго он озлобленно мечтал вот так вот оказаться с Вар-Равваном лицом к лицу! Он думал, что устроит ему такую пытку, такою болью пронзит его… О, небо!

— Куда ты дел кольцо? — устало спросил легат.