— Поймите, я так заинтересовался, поскольку вдруг решил, вы что-то придумали оригинальное. А вы…

— Что я? — невозмутимо уточнил мессир.

— А вы все о своем!.. Увы, но должен разочаровать. Душой я не торгую, — закончил Мастер строго.

Мессир расхохотался как от хорошей шутки:

— Какой душою вы не торгуете? Откуда ей быть у вас? Ох, позабавили!.. Не надо обольщаться, мой милый. Свою так называемую душу вы мне отдали. Добровольно. Давным-давно. Почти задаром… Иначе сидели бы по-прежнему в больнице, а ваш роман о Понтии Пилате из пепла не восстал… За все на свете надобно платить. Добру иль Злу, но — надо!

— Да-а-а, вы умеете сплетать из мягких слов стальные кружева!.. Но мы уж слишком давно знакомы, чтоб я поверил вам. Я знаю, что, владея моей душой, вы разговор вели бы по-иному. Вы в рассужденья бы не пускались и не просили ни о чем!.. И больше скажу. Будь продан вам душою, я бы и строчки написать не смог. Кто вам принадлежит, тот пишет лишь доносы!.. И давайте закончим этот разговор. Мне надо работать. Не отвлекайте больше!

— А Маргарита Николавна? Ее судьба вам безразлична?

Мастер повернулся резко к мессиру:

— У Маргариты Николавны своя судьба! — голос стал острее скальпеля. — Она вас не касается!

— Конечно! Она касается лишь вас. Вы позаботитесь о Маргарите Николавне со всей любовью. Не правда ли? — гудел мессир с ехидством.

От неприятного волненья, охолодившего внезапно грудь, с запалом юноши обиженного Мастер воскликнул:

— Да! Позабочусь!

Мессир согласно покивал и странно заблистал глазами:

— Чудесно. Я не сомневаюсь в вас, Уж вы-то позаботитесь. Конечно. Вы дело знаете свое. Но… спросить позвольте. Вы помните, как распорядились судьбою Анны? Куда послали Ксану? Уже забыли? Нет?.. Иль судьбы их вам безразличны? Нет, не поверю!.. А если так, и вам они не безразличны, то разрешите вас поздравить! Вы сделали в сюжете поворот, достойный гения, доверьтесь мне на слово. Одну из героинь своих отправили в постель с легатом. Другую — чистую, наивную девчушку — отдали Антонию в объятья, мерзавцу из мерзавцев. Великолепно, бра-во! Вы поднялись в моих глазах… Но дальше что? Вы правила игры установили, по которым… Хотите, я скажу, что дальше быть должно?

— Увольте! Не хочу…

— Да нет уж, не уволю! Здесь вам не жилдортрест. Я заявлений «по собственному» не принимаю… Так вот, по правилам интриги, которую вы сами закрутили, в романе, дальше, с Маргаритой Николавнои вы нам устроите такое… Не надо возражать! Мы больше в бирюльки не играем… Коль авторство романа вы мне не отдаете, то сами его и завершайте! А завершить его возможно только драмой. Трагедией! Каким-нибудь кошмаром, в котором Маргарита Николавна станет одним из главных действующих лиц… Я понимаю ваши чувства. Но, милый мой, ваш выбор невелик: иль отступить, или писать, как гений. Своим сердечным интересам вопреки!.. Придумать Маргарите Николавне, допустим, смертельную любовь с Афранием. Но, впрочем, я не советчик вам. Пишите так, чтоб самому себе как лезвием по венам. А не хотите, так я готов помочь…