— Потом все просто и для вас приятно!.. К вам Маргарита Николаевна вернется. И навсегда. Вы месте будете! Вы и она. Как было все эти годы.

Мастер встрепенулся. Казалось, он в огне увидел себя и Маргариту Николавну. Бок о бок и рука в руке.

— Я обещаю, вы вернетесь в свой домик с вьющимся виноградом и окнами венецианскими. Свечи будут по вечерам вас радовать своим…

— Что вы за это хотите? — не дослушал Мастер.

— Мессир состроил мину пренебрежительную и так сказал, как будто сам стеснялся того, что предлагал: — Совсем простую вещь и между прочим для вас полезную…

— Давайте ближе к делу!

— Я для начала хочу сказать, что финал истории, которую вы тут сочиняете, давно известен. Его исправить, изменить никто не может. В том числе и вы. Не можете! Как ни пытайтесь, — он рассмеялся, словно был чрезвычайно рад бессилью Мастера что-либо изменить. — Тогда… зачем пытаться? К чему вам попусту терять здоровье, время… любимую, в конце концов?!

— Еще короче можно? — мрачнея воскликнул Мастер.

С усмешкой змея мессир сказал:

— Короче, я предлагаю все вернуть назад. И всех. Вас с Маргаритой Николавнои я, в частности, верну в ваш дом… Но вы для этого должны от авторства романа отказаться. Отдайте мне его!.. Сражаться с этим миром, терпеть утраты, пораженья привычней мне. Таков уж мой удел. А вам… Вы пишете сонеты?

— Пишу, — ответил Мастер непроизвольно.

— А вам куда как больше подходит жизнь спокойная, размеренная. По вечерам при свечах вы будете читать сонеты, и Маргарита Николавна будет говорить, что ваши сонеты гениальны…

— Нет!

Мессир вздохнул и с видом человека, чьи опасенья худшие вдруг оправдались, заметил:

— Я так и знал…

— Зачем тогда мне это предлагали?

— Я так и знал, что никогда вы Маргариту Николаевну по-настоящему-то не любили!

Но Мастер только улыбнулся:

— Мессир! Ну что вы в самом деле! К чему лукавство детское? Зачем хитрить? Мы с вами не первый день, не первый год знакомы. И оба понимаем смысл слов друг друга. Поэтому не надо!

— Не надо чего?