– Не-е, трое с тобой не справятся. Блин, Маккинби, ну вот чего я реально не ожидал – что ты в натуре умеешь рубиться на мечах.

– Только на мечах и умею. Меня все детство дрючили. Главное, забыли объяснить – и на кой мне клеймор? Лучше бы палаш… Или что-нибудь более современное. А то я когда с Бергом на шпагах дрался, чуть без глаза не остался.

– Ты еще и на шпагах с ним дрался?

– Да проще сказать, на чем не дрался.

– Ты с ним не стрелялся.

– С чего ты взял?

– С того, что видел, как ты стреляешь. У Берга уже и кости сгнили бы, вздумай он стреляться с тобой.

– Я пожалел убивать его. А он промазал.

Царь с видимым удовольствием выпил. Медленно откинул голову на высокую резную спинку стула, прикрыл глаза.

– Извини.

– Да ничего.

– А я как увидел, что творится, ствол из-под трона выхватил, а обратно незаметно засунуть – никак! Пришлось под жопу прятать. Так и сидел на нем. И потел. А ну как, думаю, сейчас шевельнусь, выстрел, и я без яиц.

Маккинби даже не улыбнулся.

– Ты Деллу в таком виде принимал?

– А в каком еще? Ну, понятно, в шлеме и сапогах.

– Сказать, что будет, если я сейчас выпью? – Маккинби двумя пальцами взял бутылку водки, рассмотрел этикетку. Прижал бутылку к запястью, чтобы чип прочитал метки. – Хорошая водка. То, что называют классической русской пшеничной. Отец присылает?

– Не-а. На «Абигайль» заказываю. Там свой заводик. Иноземцев знает толк в выпивке.

– Крепость сорок градусов. Значит, мне этой дряни потребуется ровно сто пятьдесят граммов. Три полноценных глотка. Через минуту мне станет весело. Через десять минут я подумаю, что для меня, такого замечательного, никаких серьезных препятствий нет и быть не может. Через пятнадцать минут я в кровь расшибу тебе физиономию – за то, что ты тряс мудями у Деллы перед носом. Еще десять минут мне потребуется, чтобы найти Берга и свернуть ему шею. Потом я тщательно вымою руки и пойду к Делле. Дальше по обстоятельствам. Могу успокоиться, а могу бросить ее через плечо, свистнуть свою команду на корабль – и стартовать с места. Мне один раз показали, но попробовать не дали. При старте я спалю половину лагеря. Часа через три я протрезвею. Где-нибудь уже в десятке парсеков от Саттанга. Наверное, мне будет дико стыдно. Но я не дам гарантии, что непременно будет. Ты все еще хочешь, чтобы я выпил с тобой?

– Насчет мудей – ничего поделать не могу. Униформа такая, царская. И пока здесь эти старые пердуны, мои опекуны-советнички, даже думать нечего штаны надеть. Мне, может, тоже не нравится яйцами сверкать. Тут гнуса – тучи. Я флакон репеллента в сутки извожу. И все равно к вечеру зверею, потому что покусан во всех нежных местах. Потому и водка. Она снимает эту ярость. Насчет Берга – а в чем проблемы? Поди и прибей, если невтерпеж, можно подумать, я огорчусь. Не, ну конечно, огорчусь. Я сам хотел ему горло расписать. Но тебе, так и быть, уступлю.