– Он мой брат.

Царь на секунду потерял дар федеральной речи. Он подался вперед, уставился на Маккинби широко раскрытыми фиолетовыми глазами.

– Берг? – уточнил он с недоверчивой кривой усмешкой. Добавил несколько слов по-индейски. – Берг – твой брат?!

– Ну, троюродный. Но все-таки.

– Ой, бля… – только и сказал потрясенный царь. – Ну и новости…

– Мог бы в мою родословную заглянуть. Моя прабабушка – Дженнифер ван ден Берг. Та же самая, что и у него. Он – внук старшего ее сына, я – младшего. Думаю, понятно, что сыновей она родила от разных мужей.

– А Берг об этом знает?

– Конечно.

– То-то я думаю, вы так остервенело дрались тогда в фонтане… А у вас типично братское такое соперничество.

– Никакого соперничества. Вульгарная родовая вражда. Берг вряд ли помедлит убить меня, если подвернется случай. Я – не могу. Потому что он дерьмо, но я-то – нет!

Царь поморгал и сдался:

– Ладно. Я понял. У тебя высокие моральные принципы и этический кодекс толщиной с меня. Ну а Делла? Ты и так ее получишь. Бандитов возьмем – и забирай, я вам еще пир на прощание устрою. У тебя никто ее не отнимает.

– Патер, ты идиот или уже напился?

– А в чем дело?

– Да в том, что… Ты действительно думаешь, я это ради того затеял, чтобы…

– Ой, блин, Маккинби, раньше ты таким стеснительным не был. Конечно, я так и думаю.

– Ты придурок. Я пальцем к ней не прикоснусь. Как ты верно заметил, у меня этический кодекс толщиной не то что с тебя – а с двух меня. Делла меня не любит и не хочет. Чтобы соблазнить ее, мне нужно… – Маккинби покачал бутылкой и поставил ее на стол. – Те самые сто пятьдесят граммов. В пьяном виде я превращаюсь в веселую свинью, которой море по колено. У меня откуда ни возьмись появляется харизма до потолка и самомнение до небес, я становлюсь дивно красноречивым и могу уболтать кого угодно на что угодно. В общем, такой же, как Берг. Тут-то и видно, что мы оч-чень близкие родственники. Разница в том, что Берг обычный подонок, а я – веселая свинья. Как по-твоему, могу я так поступить с женщиной, которую люблю?

– По-моему, – царь вздохнул и отобрал бутылку, – ты навыдумывал себе лишних проблем. А теперь ты загрузил ими меня, а мне не хочется сегодня с тоски выть на луну. – Он пополнил кружку и вкусно выпил. – Закроем тему. На всякий случай: если что, у меня для тебя сто пятьдесят граммов всегда найдется. А там как знаешь.

Входное полотнище откинулось, и в комнату шагнул высоченный худой старик-индеец. Он был в мантии, почти ничем не уступающей царской, в золотом поясе и цепочках на груди, в высоких сапогах. На бедрах он носил скромную повязку, а на предплечьях – расписные кожаные наручи.