— Прекрасный суп, — сказала я. — Из чего его готовят? Какая-то местная птица? Мне показалось, тут явственный вкус дичи.

Если он и удивился, то виду не подал.

— Это вегетарианское блюдо, леди Берг, — сказал он. — Мне не удалось узнать, каких принципов вы придерживаетесь, поэтому для обеда я заказал только вегетарианские блюда. Ведь любой мясоед может кушать и овощи, а вот вегетарианцу сложнее. Вкус дичи появился благодаря местным кореньям. В некотором роде это растение — драгоценность, как женьшень на Земле. Его готовят и подают только в трех местах на всем Сайгоне. Здесь, в доме губернатора и у меня. Растение называется «одар». Если вам предложат его в другом месте — знайте, это подделка. Хотя растение и дикорастущее, за его своевольный сбор полагается двадцать лет тюрьмы. А лицензию получить в обход меня невозможно.

— Даже китайская мафия бессильна?

— Китайская мафия в первую очередь рациональна. Поэтому китайцы закупают одар у меня. Так дешевле и безопасней. Мы условились, что не будем мешать друг другу. На Сайгоне одаром торгую только я. Китайцы вывозят его дальше в Шанхай. Насколько мне известно, имеют на этой торговле солидную прибыль — ведь они поставляют одар в самые богатые дома.

— Как интересно. Благодарю вас, буду знать.

— А самое главное — та подделка, которую используют для обмана туристов, вообще-то ядовита. Яд довольно слабый и медленный, но проблемы с печенью обеспечены.

— О!..

— Я догадался, кто вам сказал про меня. Мэдлин Рассел-Грей, — он даже рассмеялся. — Конечно же, Мэдлин! Я дружил с ней, но потом поссорился. Дружба между нами была, безусловно, относительной. Мэдлин намного моложе меня, когда мы познакомились, она была совсем ребенком. И я, каюсь, до сих пор воспринимаю ее как ребенка. Года три назад мы разругались. Из-за женщины. Моей. Мэдлин не простила мне этой связи. Наверное, надо добавить, что между мной и Мэдлин никогда ничего не было. Она просто обиделась за ту женщину, которая была до того. Мэдлин очень хотела, чтобы я восстановил отношения со своей прежней подругой, но вышло иначе. — Он помолчал. — У меня нет претензий к Мэдлин. И зря она записала меня во враги. Должно быть, вам известно о трагедии в ее семье? Она обвинила в этом чудовищном преступлении меня. Я сумел оправдаться, но Мэдлин приняла мои доводы только рассудком. Позже у меня был случай убедиться, что интуиция никогда не подводила ее. Мое окружение на тот момент было таково, что ей действительно не стоило ко мне приближаться.

— Мистер Николс, не гадайте. Вы никогда не слышали о том человеке, который впервые произнес ваше имя при мне.