Он вошел в камыши, осторожно раздвигая их и стараясь ступать бесшумно… Может быть это все глупость, пришедшая ему в голову — то, что тварь может прятаться где-то здесь? Нет, не глупость… Коричневые пятна на стеблях не могли быть ничем другим кроме крови. Она действительно где-то здесь…

Он шел осторожно. Делал шаг, замирал, прислушиваясь и оглядываясь, затем делал второй, и снова останавливался. Следы крови вели вглубь зарослей камыша… Вот же оно! Мерзкое создание… Издалека его вполне можно было принять за ребенка. Обыкновенного человеческого ребенка, только с красноватой кожей… И спало оно совсем по-человечески, подстелив под себя стебли камыша, свитые на манер гнезда, и свернувшись калачиком. Оно умылось — видимо поэтому и направилось к озеру, хотело смыть с себя кровь, и это выдавало в нем разумное существо, а не простого хищника.

На миг Сергей заколебался. Занес лопату для удара, намереваясь ударить ею как штыком, отсечь ею голову твари, и остановился в нерешительности. До этого момента он думал о ней как о чудовище, о пришельце из другого мира, свирепом, убивающем любого кто попадает в его поле зрения. Но сейчас он смотрел на спящего младенца… Малыша, ростом не более двадцати сантиметров, свернувшегося клубком как спящий котенок. Пришельцы из иных миров, они, ведь, не такие! Они внушают ужас и отвращение, у них громадные клыки, острые когти…

Но он же видел этого «малыша» прошлой ночью! Видел его острые зубы, длинные когти, которыми он убил Марину. И его страшные черные глаза, пустые и бездонные! Это пришелец! Как бы хорошо он не маскировался под ребенка — ничто не изменит его чудовищной сути. И он убил Марину!

Тварь вздрогнула всем телом, и подняла голову — должно быть ее разбудил какой-то звук, а может быть само присутствие Сергея. Времени на раздумья больше не было! Он рубанул лопатой, метя в шею, но за мгновение до того как острие перерубило бы ей хребет, тварь проворно вскочила на ноги. Лопата лишь разрубила ее камышовое гнездо…

Теперь она была именно тварью, растеряв всякое сходство с младенцем. Нет, внешнее-то, конечно, осталось, но разведенные в сторону руки с когтями, и оскаленные зубы сводили это сходство нет. Она не торопилась нападать — замерла на чуть присогнутых ногах, и внимательно разглядывала Сергея… Он потянул вошедшую в землю лопату к себе, чувствуя, как гулко стучит его сердце. Надо было бить сразу, не раздумывая. Это существо убило Марину, и как бы трогательно оно не выглядело во сне — он знал его истинную природу!

Лопата взвилась в воздух — на этот раз он бил сверху вниз, с замахом, способным разрубить голову и человеку, и вновь промазал. Тварь, казалось, точно знала, куда вонзится лезвие, и не отскочила — просто отступила в сторону, продолжая рассматривать его, склонив голову на бок.