Господи, до чего же обыденно это звучало. Как доклад по истории! «После смерти Сталина Советский Союз вышел на новую ступень развития…» «После смерти Марины…» Аня боялась даже мысленно произносить эти слова. Боялась вспоминать неестественно повернутую шею Марины, ее остекленевший взгляд, и приторный, просачивающийся везде запах крови.

Пару раз в голове мелькала мысль о том, что если тварь, вселившаяся в Марининого ребенка, выбралась у нее из живота, то почему у Марины была сломана шея. Только пару раз — Аня гнала эту мысль прочь, как и многие другие, сама прекрасно отдавая себе отчет в том, что она просто еще не вышла из шокового состояния, и не может трезво и взвешенно рассуждать. Сломанная шея Марины, настольная лампа, взлетающая в воздух… Было ли это все? Хотелось верить, что не было.

— …Но мы все растерялись и испугались, что, собственно, не удивительно, — продолжал, тем временем, Женя. — Нужно отсюда уезжать, поближе к официальным властям, к спасателям, к войскам. Но зачем эта охота? Зачем пытаться выследить волка? Ты что, вернешь этим Серегу, или Марину? Даже, если каким-то чудом ты его найдешь, и убьешь! Леха, я тебе напоминаю, у тебя еще жена осталась! Ты о ней подумай! Что с ней будет, если тебя не станет?

— Но мы же не можем…

— Можем! — перебил его Женя. — И сделаем! Ну убьешь ты это существо, и что? Сколько их в Медянске? Тысячи! Не твоя это забота, на них охотиться! А вот убираться отсюда надо. При желании можно прямо сейчас.

Аню пугали эти перепады настроения. Пол дня Женя был совершенно другим. Отстраненным, отрешенным, ушедшим себя. И вот за секунды он преображается. Вновь начинает что-то предлагать, вновь становится лидером компании — единственным, кто может трезво рассуждать в сложившейся ситуации. Вот только взгляд у него по-прежнему чужой. Как будто говорит он одно, а думает о чем-то другом. Не о них…

Не о ней!

А помнит ли он вообще, что вчера утром сделал ей предложение? Аня не была в этом уверена.

Леха задумался. Кажется, Женины доводы показались ему разумными, и согласиться с ними мешали лишь гордость, да злость на друга. Даша же, кажется, уже согласилась, и теперь молча, но с мольбой в глазах смотрела на мужа.

— Ладно, — наконец, сказал Леха. — Ты прав. Лучшей местью этой твари будет просто выжить! Тогда что, скидываем вещи в багажник, и помчались? Можно и Елену Семеновну с собой прихватить, если согласится. Место в машине есть, а ей, кажется, некуда идти. Если мы сюда вшестером доехали, то и отсюда вшестером уедем!

— Впятером! — поправил его Женя.