Но гордости все же было больше.

Настя еще несколько раз лечила случайных людей, которых встречала на улице. Она лечила немногих — просто чувствовала, что некоторым может помочь, не смотря на то, что врачи давно поставили на них крест, а некоторым — нет, как бы не хотела. Хотя слово «хотела» теперь имело другой смысл. Бывало, что она и хотела, и не хотела одновременно. Хотела помочь человеку, медленно умирающему от цироза печени (она не знала этого мудреного диагноза — просто чувствовала, что именно не в порядке у него внутри), но не могла заставить себя сделать этого, потому что какая-то ее часть не просто не хотела ей помогать, она была категорически против этого. Потому что Настя знала, и как именно он заработал эту болезнь. Как бил жену и сына, возвращаясь домой пьяным. Знала много чего…

Одновременно хотеть и не хотеть — было самым страшным чувством, которое испытывала Настя, и с каждым годом она испытывала его все чаще. К ней стали приходить люди. Незнакомые люди, стоявшие под дверью их квартиры, и терпеливо ожидавшие, когда же ребенок, наделенный даром исцелять, вернется домой со школы. Иногда они приносили деньги, неловко совали их маме в руки, и просили только одного, чтобы ее дочь просто прикоснулась к ним.

Иногда они были здоровы, и их просто грызла тоска или мучила совесть. Такие приходили не за лечением, они задавали вопросы. Странные, непонятные вопросы, смысл которых Настя не всегда понимала, и даже не запоминала их. Чаще всего она говорила таким людям, что им лучше уйти, и иногда они уходили, а иногда начинали кричать и чего-то требовать.

Многие просили совета. Во что лучше вкладывать деньги, в доллары или евро? Спрашивали, честен ли на руку строительный трест, в который они хотят инвестироваться. Иногда Настя искренне хотела им помочь, то есть, хотели этого обе ее половинки. Как, например, когда к ней пришла молодая и счастливая пара — они только что поженились, и хотели купить себе квартиру в новостройке, но боялись, что окажутся жертвами махинаций. Слишком уж дешевыми были квартиры в этом строящемся доме! Они спрашивали, не окажется ли так, что строительная компания забьет сваи, а потом исчезнет вместе с их деньгами? Настя хотела помочь им, но не могла — ее дар предвиденья далеко не всегда подчинялся ей.

Приходил даже политик, просивший благословить его перед выборами! Его смог выдворить только папа, да и то лишь после того, как взял в руки лом.

Порою Настя и сама жалела о том, что когда-то открыла другим свой дар. Но чаще все же радовалась, что может хоть как-то помочь людям. Например когда к ней пришла старушка, которая тоже вскоре должна была уйти — уйти не потому, что что-то разладилось в ее организме, а просто потому, что так было надо. Что редко кто доживает до ста двух лет, сохранив при этом здравый рассудок. Настя всем сердцем хотела бы продлить ее век, но знала, что не может — знала, что бабушке пора уходить. Да и пришла она не за этим — пришла спросить, жив ли ее внук, без вести пропавший в Чечне. И потянувшись к ней, нащупав в ее сознании образ внука, Настя увидела его. Уставшего, голодного, но зато совсем рядом — в Омске, добирающегося домой.