И в этот момент справа, на склоне, мелькнула какая-то фигурка.

Я не думала. Это мог быть одинокий турист, исследующий местные пешеходные тропинки. А мог быть снайпер. Я бросила машину вниз и посадила ее прямо на шоссе, пользуясь тем, что лес прикрыл мой маневр от человека на склоне горы.

Я затормозила так резко, что Веста, сдавленная ремнями, недовольно хрипнула; я отстегнула свою страховку раньше. Бросив Весте:

– Туда! Засунь их обратно в салон! – я распахнула дверь и вывалилась из машины.

Я то неслась по пологому склону, словно дурная, то продиралась сквозь подлесок, как лось, ломая ветки. Ох, какой штраф придется заплатить, здесь же заповедник… Я нисколько не боялась быть услышанной – ветер бил в лицо, относя производимый мною шум в сторону шоссе, а что не гасил ветер, то поглощал лес. Крайне неудачная позиция для снайпера, если, конечно, он намерен потом уйти непойманным.

Кстати – я упустила этот момент. Снайперу ведь придется уходить. На чем? Не пешком же. Хотя в Эльдорадо я бы из такого положения уходила именно пешком. Чтобы никто не обратил внимания на мою машину, ожидающую где-нибудь в укромном месте. Ну или я бы разработала план с сообщником, в котором меня подобрали бы едва не на бегу. Чтоб ни секунды лишней на виду не стояло то, что может меня выдать.

Я доскакала до небольшой с виду расщелинки и поняла, что снайпер, кем бы он ни был, вовсе не идиот. Потому что расщелинка только с виду была небольшой. Одно из тех природных препятствий, что кажутся чепуховыми – для тех, кто ни разу не ходил по горам. Вон тот галечный ручеек, который выглядит тропинкой, в действительности осыплется вместе с путником, стоит на него ступить. А в тех кустиках, даже не колючих, держу пари, как нечего делать сломать ногу. И даже опытный ходок потратит немало времени, штурмуя дальний склон.

Проклятье. Надо обходить. И лучше сверху. Я окинула взглядом кручу, на которую мне предстояло вскарабкаться, тяжело вздохнула. Иметь бы в запасе хоть полчаса…

Но получаса у меня не было.

Строго говоря, у меня вообще не было времени.

Оно кончилось уже тогда, когда я прыгала через грозовой фронт.

Я опять опоздала.

* * *

Сначала грохнула серия взрывов на шоссе. Слабеньких, даже если учесть, что ветер относил от меня все звуки.

Потом сухо и неестественно щелкнули два выстрела.

Если не ошибаюсь, стреляли метрах в четырехстах впереди. Я застыла, прилипнув к ближайшей сосне. Нет, продолжения не последовало.

Удивительно, но я ничего не почувствовала. Вообще ничего. Хотя я знала, что это означает. Снайпер попал. Кого-то не стало. Может быть, Марии, от которой так стремилась избавиться свекровь, недооцененная всеми, включая меня. Может, вместе с нею погиб Энрике. У чокнутых матерей иногда такое бывает: они сыновнюю любовь к жене воспринимают как предательство. И убивают предателя. Что не мешает им по-прежнему любить сыночку. Никакого противоречия: такие мамы уже не считают убитого своим сыном. Это для них какой-то оборотень, подменыш, чужой человек, нагло присвоивший облик сына – и еще пытающийся манипулировать материнскими чувствами, используя этот облик.