– Ничего, там отогреемся. Нику, наверное, уже натопил камины, – согнувшись, он прошел к выходу, ведя за собой Лючию. Распахнул дверь, и сразу в салон ворвался снежный вихрь – хорошо хоть мороза не было!.. Ира спрыгнула вслед за ними и провалилась выше колен. Впереди, метрах в трех маячил силуэт Хори. Лючия хотела уцепиться за Андрея, но тот подтолкнул вперед обеих девушек, и они двинулись, не поднимая ног, словно ввинчиваясь в рыхлый снег всем телом.

Огромный Хори шел впереди, держа Иру за руку, и, как бульдозер, расчищая путь. За таким тараном идти было сравнительно легко, только снег набивался в сапоги, в рукава, за шиворот. От этого сначала становилось сначала мокро, потом холодно, но, в конце концов, Ира перестала реагировать на эти мелочи, видя лишь широкую желтую спину и стараясь ступать след в след. Почувствовала, что кто-то сзади ловит ее руку. Обернулась, и только по куртке узнала Лючию. Снег на ее волосах не таял, и только глаза и рот, из которого вырывалось тяжелое дыхание, выделялись на белой маске лица. Андрей двигал ее перед собой, как неподъемный груз. Ира протянула руку; Лючия схватилась за нее, и Ира потащила ее, облегчая задачу Андрею. (Когда-то ее также таскали почти на себе, но второй сезон она уже ходила на равных с мужчинами).

Хори, напоминавший движущийся сугроб, обернулся. Что-то крикнул, но ветер снес его слова, и до тех, кто мог бы их понять, они не долетели. Однако Ира насторожилась – вдруг он предупреждал об опасности. Она усиленно вглядывалась в снежную круговерть, и ей стало казаться, что впереди что-то есть, хотя это мог быть и обман зрения.

Сделав еще десяток шагов, Хори остановился. Ира буквально ткнулась в него; протянула освободившуюся руку и почувствовала, что уперлась в стену. Хори пошел вдоль нее на ощупь, остальные за ним. Метров через пять он нащупал дверь и с трудом приоткрыл ее.

Тепло обожгло руки, и снежная корка мгновенно стала сползать с лица. Ира увидела огромный холл с грубыми деревянными стульями; на полу медвежья шкура; по стенам, среди тусклых лампочек, сделанных в форме свечей, висело несколько звериных голов, а в углу, выложенный темно-коричневыми изразцами, пылал камин, отбрасывая блики гораздо более яркие, чем свет лампочек. Напротив входа уходила на второй этаж широкая деревянная лестница…

– Ир, очнись, – услышала она голос Андрея.

Обернулась. Оказывается, все уже сбросили куртки и обувь, оставив у двери огромную лужу, и только тогда сверху раздались шаги. На лестнице появились люди, которые бросились обнимать вновь прибывших, смеялись и что-то выкрикивали, а Ира в это время стояла в сторонке, пытаясь стащить сапоги. Наконец, ей это удалось. Она стояла, шевеля пальцами ног в мокрых колготках, и думала, что высохнет не раньше завтрашнего утра.