Сколько раз она так подглядывала за ними? Этого следовало ожидать после встречи в «квартале ив и цветов».

Старший принц Аль Самхан покачал головой, признавая свое поражение. Хочешь отвратить от себя женщину, которая восхищается воинской доблестью? Спаси ей жизнь, а потом покажи себя мастером боевых искусств.

И все же, как невозможно хороша была принцесса Риндзин в сражении! Каким вдохновением сияло ее лицо, как умело и четко она двигалась. Джин солгал, когда сказал, что не хочет ее. Еще как хочет. Несмотря на присутствие любимой женщины рядом.

А какой соблазн был загнать Тэруко в сражении в угол, отобрать меч и поцеловать. Что-то подсказывало, что гордая принцесса Риндзин вряд ли стала бы возражать против такой награды победителю.

Не будь в его жизни Мии…

Джин стиснул зубы и рубанул воздух перед собой с особой яростью, прогоняя пустые сожаления.

Глава 11 Помощник

Глава 11

Помощник

Каторжане отправлялись из Тэйдо на рассвете, сразу после открытия ворот. По дороге протянулась унылая цепочка обряженных в рванину и закованных в кандалы людей.

Нобу перебирал ногами, не поднимая глаз. Мятая тростниковая шляпа, раньше принадлежавшая Харуки, и распущенные грязные волосы полностью закрывали его лицо, да и кто станет рассматривать какого-то там арестанта? Напротив, торопившиеся в город к началу базарного дня торговцы и крестьяне брезгливо жались к краю дороги.

И все равно стыдно. Неимоверно стыдно. Он – младший сын даймё, стражник внешней охраны императорского дворца в чине тайи, Нобу Такухати, плетется по пыльной дороге среди воров и убийц.

Зато свобода.

Вот только проку от этой свободы немного. Руки связаны, на шее железный ошейник, и цепь от него тянется к двум другим собратьям по несчастью. Не сбежишь.

Он снова спросил себя, не сделал ли ошибки, согласившись на безумный план сокамерника. Но тот так уверенно заявил, что все получится, стоит лишь Нобу оказаться за пределами камеры.

Оказался. Дальше-то что?

– Ты оставишь Хитоми мне! – процедила Тэруко.

Принцесса пребывала в состоянии высшей ярости. Ноздри ее гневно раздувались, в глазах плясало вишневое пламя. Она стояла, хищно подобравшись, напоминая замершую перед атакой кошку.

– Нечего сестре бунтовщика делать при дворе, – отрезал ее двоюродный брат.