— Да.

— Кажется, рана не затягивается. Я думал, ликантропы исцеляются быстрее.

— Раны от других сверхъестественных созданий исцеляются медленнее.

— Так он не исцеляется из-за того, что его укусил вампир?

— Ага.

Большой леопард потерся об меня. Я потрепала его по шерсти:

— Все хорошо, Натаниэль.

Он снова подтолкнул меня и я обернулась, чтобы взглянуть ему в глаза, но их выражение принадлежало не леопарду. Он пытался мне что-то сказать. Я еще немного опустила щиты, пытаясь «увидеть» то, чем он пытался со мной поделиться. Меня вдруг захлестнуло серыми картинками, запахом ночи, ощущением моего тела на нем, но… не как об этом думает человек, скорее как… я вернула щиты на место, держась за леопарда, чтобы не пошатнуться. Я видела только обрывки того, что он хотел мне сказать, но это было скорее похоже на рассыпанные по полу пазлы. Ты знаешь, что из них можно сложить картинку, но видишь только разноцветные кусочки разной формы.

Его энергия разлилась по моей коже, прошлась по нервным окончаниям как электрические поцелуи. Мех стал утекать из под моих рук и впервые я обнимала его в то время, когда его человеческая кожа вытекала из меха и мускулов леопарда. Его сила дрожью пронеслась через мое тело так, что я вздрогнула, когда показалась его кожа, такая гладкая и лихорадочно-горячая.

— О, Боже! — воскликнула Беккер позади нас.

Мне было интересно, она так отреагировала потому что увидела как он перекинулся или потому что сейчас сидел совершенно голый, прикрытый только гривой своих распущенных волос. Она ничего не сказала, когда перекинулся Арэс, так что, думаю, все дело было в обнаженном-и-красивом-мужчине-который-не-был-ранен-и-без-сознания. По отношению к раненному это было бы невоспитанно, но Натаниэль не был ранен. Он пристроился в изгибе моей руки и тела, как делал это всегда, будто был просто создан для этого. Было приятно обнимать его леопарда, но сейчас куда лучше, более комфортно для меня.

— Никогда не видел, чтобы ты так рано возвращался в человеческую форму, — сказал Никки по ту сторону от Арэса и офицера Перкинса.

— А я и не пытался никогда так рано перекидываться обратно, — ответил Натаниэль слегка подрагивающим голосом.

Я крепче его обняла, поражаясь, каким он был теплым и какими шелковистыми были его волосы и кожа. Я зарылась лицом в его шевелюру, как будто вдыхала крепкий напиток, чтобы успокоить нервы, и обнаружила, что на его шее все еще застегнут тяжелый кожаный ошейник, хотя теперь он болтался свободнее.

— Ты должен был отключиться после перемены, — сказал Никки.