Да и что значат для асилумов протяженность людских веков, тысячелетий, площадь плоскостей, трехмерность объемов? По всей видимости, не более того, что они могут стяжать из чувственного восприятия обретенных ими симбионтов, наперсников, напарников, партнеров…

Как у них это получается, зачем им присно необходимы люди-харизматики? Сие есть неведомо-незнамо ни многосведущему дидактику-прорицателю прецептору Павлу, ни многознающему инквизитору-экзорцисту рыцарю Филиппу. Если, по утверждениям средневековых отцов ноогностиков, надвременное существование асилумов есть неопровержимое доказательство сверхрационального Бытия Божия, то оно однозначно непостижимо рассудительному человеческому уму в резонах материальных и эмпирических.

«…Априорно и апостериорно, судари мои. Ибо неисследимы судьбы и конечные цели Господни, непостижим апофатический Закон Божий в отрицании преходящих субстанций единого и неделимого пространства-времени от мира и века сего…»

Прежде чем пересечь матово светящийся потусторонний вневременной и внепространственный барьер, Филипп заново, едва ли не эйдетически, вспомнил о самоличных, первых впечатлениях от убежища. Вовсе не случайно оно ему представилось, показалось, открылось как закономерному престольному правопреемнику харизматических дарований.

Даром что он, «олух царя небесного тех часов в тот день ровным счетом ничегошеньки не знал, не понимал, чего там, где и как со мной происходит, произошло или же произойдет в скором последующем, либо уже состоявшемся времени».

Припомнились Филиппу и его неслучайное сравнение убежища с храмом неведомого античного бога, и тройственная греко-латинская кириллическая табличка со словами: «Nosce te ipsum. — Познай самого себя», многозначительно размещенная будто бы за алтарным престолом в благостной обстановке маленькой городской кофейни. Должно быть, тогдашний произвольный декоративный интерьер заведения недаром и нисколько не кощунственно напомнил ему храмовый иконостас.

«Ибо храм Божий и Тело Христово в душе всякого истинно, истово верующего».

На сей раз, входя в убежище, рыцарь Филипп предвосхищал нечто подобное. Или же теургический феномен однажды виденного, приятно и знакомо испытанного, существенно способствовал действенному прозрению.

В сущности довольно редко, но случается то, что когда-либо в озарении становятся очевидными ранее скрытые причинно-следственные связи. В сверхъестественной действительности у непостижимых асилумов, оказывается, тоже можно предвидеть некоторые закономерность и предопределенность, сколь скоро достигнут насущный уровень познания самого себя.