Сам Исидор представляет себя не рыбой, а белкой в недрах огромного книжного шкафа у него внутри. Где искать отгадку после «Одиссеи» и книг с загадками? Где сведения про Циклопа? Про Сицилию? Белка докладывает, что ничего не находит в памяти, и мозг Исидора переходит в режим автономного логического рассуждения.
В основе затруднения с ее решением лежит страх. Ужас перед прозябанием в доме для умалишенных, взаперти на острове, не позволяет думать и вспоминать. Все мысли только о том, каково это – жить среди душевнобольных.
Он повторяет про себя задачу, анализирует каждое слово (сварен за правду, зажарен за ложь…), ищет решение. Шишка на коре левого полушария прорабатывает одну мысль.
Шишка активирует нейрон, пропускающий за две тысячные доли секунды электрический заряд в 30–70 милливольт. Заряд циркулирует в дендрите, скользит по аксону, доходит до синапса. На кончике синапса расположены пузырьки с нейромедиаторами. Высвобожденные электричеством, они растворяются в тесном пространстве между краем одного нейрона и мембраной соседнего.
В игру вступает нейромедиатор глутамат. Под его воздействием соседний нейрон тоже приобретает проводимость в 30 милливольт.
Глутамат действует как возбудитель, но его действие уравновешено другим нейромедиатором, ГАМК (гамма-аминомасляная кислота), действующим как ингибитор. От тончайшего равновесия между электричеством и возбуждающими и ингибирующими химическими соединениями рождаются мысли. Из сотни миллиардов нейронов в мозгу Исидора Каценберга тридцать пять миллиардов задействованы в решении загадки. Он разом перестает думать о чем-либо еще. Мозг потребляет столько энергии, что белеют и слегка немеют кончики пальцев на руках и на ногах.