Он же чистый дух.

Компьютер быстро выдает текст:

«Браво. Красивая шахматная партия. Как игрок я не могу не оценить хитроумие, с которым вы проникли в цитадель и поставили шах моим ферзям. Финчер действовал так же против Каминского. Хитроумие Улисса».

Лукреция поражена, что этот неподвижный человек способен выдавать слова и фразы.

Шлем. Это он преобразует мысли в электрические сигналы.

По экрану побежало продолжение:

«Шах, но не мат. Близится момент неожиданной развязки. Сыщики, воображавшие, что поставили противника на колени, сами зажаты в угол. Ибо королю не поставить мат. Он всего лишь мыслящий мозг, никто не вправе его беспокоить».

– Это вы убили Финчера? – спрашивает Исидор.

«Вопросы задаете не вы, месье, а я. Что вы знаете о происшедшем здесь?»

– Они все знают, – вмешивается Наташа. – Надо от них избавиться.

«Физическое насилие – последний аргумент слабости», – мыслепишет Жан-Луи Мартен.

– Как же с ними поступить?

Теперь глаз смотрит не на экран, а на журналистов. Исидор с вызовом отвечает на этот взор:

– «Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя»[8].

«Вы ошиблись книгой, – мыслепишет Жан-Луи Мартен. – Никто вдохновляется мифом об Улиссе, а не Библией».

– Вы возомнили себя Одиссеем? – насмешливо спрашивает Исидор.

Лукреции непонятно провокационное поведение друга. Глаз моргает.

«Я – Улисс-исследователь. Но изучаю я не берега Средиземного моря, а тайны мозга, ищу источник человеческого духа».