Лукреция кусает губу:

Сковорода или кипяток? У меня всегда было плохо с загадками, к тому же меня всегда злили математические и логические задачки. Все эти наполняющиеся ванны и вовремя отправляющиеся поезда, когда необходимо угадать возраст машиниста. Гадость! Один из моих бывших вечно загадывал загадки. Я забывала условие, не дождавшись отгадки. Его я тоже отправила в утиль. Надо иметь к этому вкус. Это мальчиковые игры, пусть Исидор выкручивается.

Наташа и доктор Черниенко затаили дыхание и не вмешиваются.

Исидор лихорадочно роется в памяти:

Это просто, я знаю ответ. Невозможно поверить, чтобы сама моя жизнь зависела от такой простой задачки, а я не смог ее отгадать.

Исидор представляет свою память высоченным цилиндрическим книжным шкафом, а себя самого – белкой, ищущей информацию. Белка открывает толстенную «Одиссею», но внутри только мутные картинки. Корабль. Циклоп. Буря. Сирены. Ни загадки, ни решения. Тогда белка – ум Исидора – листает книги с загадками, но решения нет и там.

Лукреция с ходу отказалась от борьбы, но она понимает, что Исидор вступил в борьбу со своей дырявой памятью.

Ей вспоминается отрывок из «Энциклопедии относительного и абсолютного знания» касательно выражения «память золотой рыбки»: «У золотых рыбок слабая память, приспособленная для жизни в аквариуме. Наткнувшись на декоративное водяное растение, они удивляются, а потом забывают его. Они подплывают к стеклу, возвращаются и с прежним изумлением открывают для себя то же самое водное растение. Такое кружение может длиться бесконечно».

Беспамятство как способ выжить, не позволяющий сойти с ума. Так и Исидор развил способность забывать, избегать травм от последних известий и сохранять умение мыслить.

Лукреция представляет Исидора с рыбьим туловищем, восторгающегося пластмассовым украшением, сейфом, пускающего пузыри, забывающего, уплывающего, возвращающегося и снова восторгающегося.