– Запомните главное правило двух первых дней посвящения: не сметь смеяться.

Мне не послышалось?

– Категорический запрет, нарушение наказуемо.

– Какое предусмотрено наказание?

– Раньше применялись телесные, но новая Великая магистерша взялась за модернизацию, и теперь санкции смягчены.

– Наказание? Как глупо! Мы не дети! – заявляет Лукреция.

– Учить вас будут как детей. Вы поймете, почему с юмором не шутят.

Не иначе, эта фраза – их девиз.

Исидор кивает.

– Все логично. Пустота позволяет оценить полноту. Монахи дают обет молчания, чтобы вкусить радость беседы. Чтобы насладиться едой, надо сначала попоститься, удовольствию телесного слияния способствует предварительное воздержание. Наслаждаться музыкой нас учит тишина. Понимать краски учит темнота.

Стефан Крауз доволен, что его поняли.

– Какое же наказание пришло на смену телесному? – любопытствует Лукреция.

– Засмеетесь – узнаете. Дам вам совет: что бы сегодня ни происходило, не забывайте главное: не смейте смеяться.

– Не смеяться? Это невозможно. В какой-то момент человек обязательно теряет самоконтроль.

Стефан Крауз меняет тон: теперь его голос звучит очень сухо.

– Чтобы вам было у нас комфортно, вам, мадемуазель, следует забыть о постоянных насмешках, характерных для современной жизни. Расстаньтесь с манерой бездумно зубоскалить. Смех – это энергия, без самоконтроля нет эффективного смеха.

– Все постоянно шутят по любому поводу, это дает уверенность в себе. Это разрядка. Это выигрыш времени. Это попытка понравиться. Признак дружелюбия. Общительности.

– Трудно все время быть серьезным, – согласен с Лукрецией Исидор.