– Предположим, кюре, отцом Легерном.
Пейзаж ускоряет бег, пролетает атомная электростанция, охотники, замок.
– Кюре не мог быть на пустоши, не мог оглушить Павла, он находился в подземелье вместе с членами GLH.
– В Париже, тем более в «Олимпии», он тоже не мог быть.
– И вообще, он слишком полный, грустный клоун совсем другой.
Оба размышляют.
– Возьмем версию «розового костюма». Что мы знаем о той ночной атаке? – спрашивает Исидор.
– В Карнаке было шестеро «розовых», в том числе все три Возняка: Дариус, Тадеуш, Павел. Убийца с песьей головой. Итак, четверых мы знаем.
– Кто же двое других? Один из них – тот, кто нам нужен, – отвечает Исидор.
– Как узнать, который?
Научный журналист перечитывает свои записи.
– Помните, Беатрис говорила о мужчине с усами и о женщине? Женщина, сопровождающая мужчин в карательной экспедиции, – либо профессиональная убийца, либо…
– Либо очень близка с кем-то из пятерых. Вы всерьез считаете, что грустный клоун может оказаться женщиной?
– А что? Грим, парик, большой красный нос – и пола не угадать.
– Жаль, что у нас нет свидетеля той сцены! Мы бы заставили его все вспомнить и…
– Этот свидетель сидит в нас.
Лукреция в недоумении.
– Наше воображение, интуиция, душа способны подключиться к этому мгновению, вписанному во время и в пространство.