Мы были друг от друга на расстоянии вытянутой руки. Впрочем, с тем же успехом мы могли быть на разных континентах.

– Не уходи! – взмолилась Сандрин. – Без тебя я умру.

Я сделала несколько неуклюжих шагов по воде. Кожистые корни гиацинтов обвивали мои лодыжки, мешая идти.

– Я могу объяснить!

Я даже не остановилась.

– Я покажу тебе вещи, которые тебе даже не снились, – сказала она. – Я раскрою тебе мои секреты. Мне с самого начала нужно было быть открытой с тобой, но я боялась тебя потерять. Клянусь, я больше ничего не стану от тебя скрывать!

Я выбралась на берег.

– Ты разбила мне сердце!

Я поскользнулась на чем-то склизком и больно шлепнулась на пятую точку.

– Шлюха! – крикнула она. – Грязная, омерзительная шлюха. Давай, проваливай! Можно подумать, ты что-то из себя представляешь. Дряблые сиськи и вонючая кровь. Да мне даже трогать тебя противно. Ты меня слышишь? Когда ты рядом, меня тянет блевать. Ты знаешь, чем от тебя на самом деле пахнет?

И она сообщила мне. Во всех подробностях. Ее визгливые оскорбления летели мне вслед даже тогда, когда я скрылась между деревьями, наверно, даже после того, когда я уже была вне досягаемости ее голоса.

Джонни Джекса я нашла на парковке рядом с ночным клубом. Затащив меня в тень рядом со своей машиной, он слегка придушил меня и трахнул. Я сказала, что ему не было надобности пускать в ход силу, потому что он и так получил бы все, что хотел.

Оставив машину неподалеку от лачуги Сандрин, мы прошли к реке. Моя голова по-прежнему была набита камнями гнева размером с валуны, которые загораживали собой все, кроме ручейка обиды. Я старалась не думать о том, что он может со мной сделать – мне хотелось, чтобы что-то случилось, и мне было наплевать, если дело дойдет до рукоприкладства, если не хуже. Он предпочитал молчать, так что откуда мне было знать, что у него на уме. Он мог ничем не отличаться от всех нас. Вдруг им овладела животная похоть, просто он не умел выражать свои потребности.

Мы дошли до лачуги Сандрин. Джонни Джекс с готовностью перелез через поваленный дуб. Я подождала в реке, чувствуя, как склизкий ил просачивается между пальцами. Луна была яркой, а небо почти такое же синее, как днем. Я чувствовала это сияние внутри меня, порождающее ненависть – чуть более прохладное чувство, нежели ярость, направленная на Сандрин, на все на свете. Фиолетовые гиацинты высотой почти фут терлись о мои колени.

Джонни Джекс посмотрел на меня – лицо его, как обычно, ничего не выражало. Я ждала, что он что-то скажет, но тут от гнилых досок лачуги отделилась Сандрин – женский силуэт с текстурой древесины и как будто обвилась вокруг него. Она не стала затягивать его внутрь, туда, где она спала, а лишь повалила на землю и, впившись в него клыками, принялась пить его кровь. Он простонал только раз – слабый, едва слышный звук. Время от времени его руки беспомощно дергались. С каждым мгновением он становился все бледнее и бледнее, она же обретала четкость. Это было не совсем то, что я ожидала, – хотя, кто знает. Может, именно то. Какая-то часть меня была разочарована, что он оказался не тем, кем я считала.