С каждым днем Серефин лишался контроля все больше и больше. И второе существо – то, что обладало ужасным голосом, – забирало у него немного больше, чем Велес. Хотя и древний бог потихоньку отдирал частички его души.

Так что Серефин начал осознавать, что не выживет.

Малахия подошел к нему и зашагал рядом. Как бы Серефину ни хотелось держаться от брата подальше, это не получалось осуществить.

– Ты, наверное, считаешь нас сказочными идиотами, – заметил Серефин, опираясь для помощи на палку, которую подобрал по дороге. – И поэтому продолжаешь прикидываться хорошим и полезным.

– А ты думаешь, лучше держать ножи за спиной друг у друга? – поинтересовался Малахия. – Этот лес убьет нас задолго до того, как появится возможность напасть друг на друга.

Серефин вздрогнул. А Малахия провел пальцами по уголку рта, и они окрасились кровью. Он нахмурился. Очертания его тела слегка дрожали, когда безумство, которое он так старательно скрывал, попыталось вырваться наружу.

– К тому же мы оба хотим лучшего для Транавии, – продолжал Малахия, словно не заметил крови.

Как же это по-транавийски.

– Ты предлагаешь мне заключить перемирие?

– Ну, я бы не сказал так пафосно. – Его голос сочился от отвращения.

– Ты приказал убить меня.

Малахия усмехнулся.

– Я всего лишь сказал Изаку, что для заклинания ему понадобится могущественный маг.

Острая боль пронзила грудь Серефина. Отец сам обрек его на смерть. Потому что никогда не считал его достаточно хорошим сыном. Так что при первой появившейся возможности Изак попытался избавиться от него.

– Ты прекрасный правитель для Транавии, – продолжал Малахия. – Несмотря на некоторые решения. Возможно, тебе бы удалось убедить меня отказаться от некоторых планов.

– Но мной владеет калязинский бог, который пытается разорвать меня на части изнутри, – криво усмехнулся Серефин. – В конце концов, у нас может не остаться других вариантов.

Он ощущал какое-то странное ободрение в признании Малахии, что ему не нужны оба трона. Правда, это ничего не меняло. Серефину все еще предстояло решить свои проблемы, но подтверждение того, что Черный Стервятник мог в чем-то ошибиться, приятно грело душу.

Малахия задумчиво хмыкнул.

– Тот же бог, что вернул тебя к жизни?