Надя покачала головой. Малахия никогда бы так с ней не поступил. Да, они не сходились в некоторых важных и фундаментальных вопросах, но он всегда относился к ее вере в богов с осмотрительным – хоть и насмешливым – уважением.
Но все же в словах Маржени находилось слишком много ужасающего смысла. Конечно же, он мог провернуть нечто подобное. Боги не оставили бы ее. Только это не объясняло всего. Кем же тогда была она?
О да, имеет. Она считала себя обычной девушкой-клириком, но оказалась кем-то большим. И это пугало.
«Что мне необходимо сделать?»
Надя сглотнула. А затем прикусила губу, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Хотя такое чудовище, как он, не заслуживало ее слез.
«Ты ставишь меня перед выбором? – спросила Надя. Ее согревали солнечные лучи, пробивающиеся сквозь окна, но тело сотрясала дрожь под тяжестью бремени богов. – Либо ты, либо он?»
Костя – ее Костя – поставил ей подобный ультиматум, сказав, что когда-нибудь ей придется сделать выбор между Малахией и преданностью своим богам. Он стал ее пороком, который она просто не могла преодолеть.
Надя закрыла глаза. Она вспомнила сияющую улыбку Малахии, которая слегка приглушалась тьмой, скрывающейся под его кожей. Вспомнила тепло его тела, когда он оказывался рядом. Как его рука ласкала ее затылок, когда он обнимал ее. Его неописуемый восторг, когда он отпускал очередную ужасную шутку.
Несуразный парнишка из Транавии, который не мог уснуть, если она не лежала рядом.
Надя положила руку на дверь.
Они оказались прокляты, воля случая свела их в Калязине, а обстоятельства связали вместе, но им предначертаны совершенно противоположные пути.
Она вспомнила его светло-голубые глаза, в которых скрывалась жестокость. Как искажались черты его лица из-за хаоса, бурлившего под кожей. Его раздробленный разум. Его желание добиться того, что разрушит ее мир. Потому что он считал, что это правильно.