Или, ощущая будоражащий холодок в хребте, подумал Найло, или самые большие машины гномов вообще не нуждаются в коридорах и переходах, а просто оказываются где угодно? Снова же – почему нет? Только гномы могут быть настолько упертыми и твердолобыми, чтобы отделять магию от других наук, хотя что есть их ожившие машины, если не результат действия магии подобия, притом удивительно действенной и поразительно мощной? Разумеется, гномы не подпускали никого к своим магам и своим изысканиям – Йеруш слышал всякие истории про то, как эльфское посольство в Гимбле вертелось, чтобы подобраться хоть к самым маленьким секретикам, при этом не будучи сброшенным в лавовую реку полным составом. Ничего у них не получилось пока что, из-за чего слухи о необычной магии и могуществе механистов только загустели. И, судя по тому, что Йеруш видел в городе, магия гномов была еще более странненькой, чем думали в наружном мире. Очень хорошо, что механистам не приходит в голову опробовать её где-нибудь за пределами машиностроительной области.

Так вот, кто мешал этим странненьким механистам найти для машин способ перемещения с привязкой на… Йеруш начал прикидывать: на что можно было бы сделать такую привязку, учитывая особенности подземий и жизни в них, как много мест для посещения было бы доступно такой блуждающей машине, для чего она могла бы пригодиться гномам и какой кочерги делать для неё большие ворота, если ей не требуется за них выходить.

А потом Найло вдруг понял, что рядом с ним уже довольно долго орут друг на друга Ндар и престранный гном, висящий в клетке-люльке над калиткой, которая, разумеется, здесь тоже была.

И уж если Йеруш Найло использует слово «престранный», то можно с уверенностью утверждать: незнакомый гном таким и был. Довольно молодой, плотный, с удивительно жидкой для гнома светлой бородой, он носил на лбу что-то вроде очков, только огромное, массивное и многослойное, которое, кажется, только и дожидалось случая сползти со лба и сломать гному переносицу. Конструкция представляла собой два цилиндра-окуляра с выгнутыми зеленоватыми стеклами, над левым торчала еще одна поворотная линза красного цвета, над правым – две: зеленая и синяя. С виду казалось, что удерживают её только широкие кожаные ремешки над ушами, закрывающие татуировки, если те у гнома имелись. Но Йеруш немедленно решил, что заклепки на оправе, которая должна плотно закрыть глаза со всех сторон, продолжаются длинными гвоздями, вбитыми в голову гнома. Или что на самом деле вся эта конструкция держится на лбу или, скорее, на бровях дозорного благодаря магическому воздействию. Гном был одет в жилетку, усыпанную шестернями, ремешками, пластинами и карманами, простую серую рубашку, штаны с еще более дурацкими пластинами на бедрах и широкие, с толстенной подошвой сапоги до колена. И сидел в клетке, да, совершенно точно, он сидел, скрестив ноги, в клетке над калиткой и орал Ндару так, как орут глуховатые немолодые люди: