– Кто там? – через некоторое время неохотно раздалось с той стороны ворот.

– *** горам! – гаркнул Годомар. – Открывай!

– Фрюг Шестерня пускать не велел никого!

Рукатый взревел и шарахнул обоими кулаками по калитке. Загудело знатно. Годомар постоял так, тяжело дыша, а потом, отойдя на два шага от ворот и наставив на них палец, тихо пообещал:

– Когда я войду, я твою клетку сброшу в выгребную яму.

С другой стороны торопливо зазвенело – видимо дозорный спешно выбирался из клетки.

– А теперь ты достанешь из-за пазухи ключ, да? – спросил Йеруш. Он смотрел на гнома, наклонив голову и чуть подергивая глазом, точно прихворнувшая птица.

– Я же говорил, – Рукатый свирепо посмотрел на эльфа и с треском оторвал от рукава своей куртки одну из многочисленных железных пластин, – механистам не очень-то нужны ключи!

Глава 17

Глава 17

«Всё, что нас не убивает – просто нас не убивает».

Машин было пятеро: жук с ажурным панцирем и множеством маленьких глаз вокруг головы – жук большущий, по колено человеку; два угловатых подобия кошек, которые оказались бы ростом с Илидора, встань они на задние лапы; пук манипуляторов, хватателей и буравчиков на гусеничном ходу и стражая змея, похожая на тех, которые несли дозорную службу на стенах Гимбла.

У Илидора при их появлении сжалось горло, во рту пересохло, он попятился от машин, тщетно пытаясь сглотнуть. Крылья налились тяжестью – не взлететь, в голове звучали какие-то крики и неясный гул. Гном, открывший перед машинами двери, при виде дракона лишился всех своих спасительных рефлексов и лишь молча хватал ртом воздух, отползал подальше, отталкиваясь пяткой, не пытаясь подняться, страшно вращая и без того выкаченными глазами – казалось, еще миг, и они просто выпадут.

Машины медленно выходили из сарая, не спешили бросаться на дракона, но двигались к нему, а он пятился от них, ругал себя и даже хлестнул по боку хвостом в бессильной злости. У него был прекрасный план на случай встречи с чужой машиной: напеть ей что-нибудь и посмотреть, что получится, но теперь, когда встреча в самом деле произошла, прекрасному плану мешали две вещи: только у двух машин из пяти были уши, чтобы услышать дракона, а сам дракон не мог исторгнуть из своего горла не единого звука.

Из башни выбежали Палбр, Эблон и ходовайка. Хозяин башни, против ожидания, не лишился дара речи окончательно, а вдруг пришел в себя, вскочил и… нет, не заорал – издал горловой рёв, схватил валявшуюся у стены лопату и бросился на Эблона, видимо, отведя ему почётную роль самого опасного в отряде. А Пылюга, вопреки ожиданиям, не сообщил ничего про свет солнца и не выхватил молот, а с удивленной руганью отступил, в то время как машины теснили дракона. Кошки выглядели самыми воинственными, мотали хвостами, подбирались нелепыми дергаными движениями – видимо, они должны были означать текучую грацию, но то ли у создателей не получилась грация, то ли у кошек заканчивалась лава. Зато зубы были что надо.