Однако не все оставалось по-прежнему. В Союзе всегда любили флаги, но с поры ее последнего визита, кажется, на них тут все помешались. Фасады зданий были затянуты огромными полотнищами. На стенах складских помещений красовались солнца в двадцать шагов высотой. Перекрещенные молотки Инглии тоже попадались, а также золотой лев из герба Лео. На каждом углу, возле каждых ворот стояли вооруженные люди – одетые в красное королевские гвардейцы, но всегда в сопровождении инглийцев, оттенявших их своими темными мундирами. Рикке увидела на боковых улицах баррикады; люди стояли цепочками, дожидаясь, пока их обыщут; солдаты рылись в фургонах; с крыш хмурились вниз арбалетчики.

– Похоже, тут больше инглийских солдат, чем было во всей инглийской армии, – пробормотала Рикке.

Трясучка задумчиво провел ладонью по седой щетине:

– Это больше похоже на захваченный город, чем на спасенный.

– Я не доверяю ни одному из этих ублюдков, – прошептала Изерн-и-Фейл на северном наречии, хмурясь через плечо на их эскорт.

– Ну, ты-то вообще всех ненавидишь, – отозвалась Рикке.

Изерн выглядела потрясенной до мозга костей.

– Вранье! Да я сплошная податливость, дружба и веселье! Например, мне нравится Трясучка.

– Я всем нравлюсь, – бесстрастно заметил тот, кого боялся весь Север, покачиваясь в седле.

– И еще я люблю старика Черствого. Да и Гвоздь из тех людей, которых я не отказалась бы забить куда-нибудь поглубже, если ты понимаешь, что я имею в виду.

– Невзирая на многие слои глубоких смыслов, кажется, мне удалось ухватить основной, – ответила Рикке.

– И эта девчонка, Шолла, начинает мне нравиться. Она действительно умеет тонко резать сыр!

– Как паутинка!

– Так и тает на языке. А стоит подумать обо всех других вещах, которые она сможет вот так настругать, и я прямо вся дрожу в предвкушении.

– Высокая похвала.

– Хм-м… – Изерн выпятила губы, очевидно, перебирая остальных своих знакомых и не находя больше сокровищ. – Да, пожалуй, это не армия друзей, если собрать их в одну кучку.

Рикке многозначительно покашляла, тыча себя в грудь большим пальцем.

– А! Н-ну… – Изерн скривила лицо, словно отхлебнула глоток старого эля и пыталась понять, не прокис ли он. – Насчет тебя я пока не уверена.

– Ты говорила то же самое два года назад!

– И эти два года ты постепенно склоняла меня в нужную сторону. Ты же знаешь, любовь, которая дается легко, не стоит и гроша. Еще несколько лет, и я, может быть, буду любить тебя так же, как я люблю моих братьев!