Проворно подскочивший Тоётоми не дал шипастому шарику улететь восвояси, сбив тот сумкой на пол.

— Слезы центавруса — очень ценный ингредиент с точки зрения кодо, — пояснил японец в ответ на мой ошарашенный взгляд. — Главное — сразу их законсервировать…

— Слезы? — хмыкнул я.

— Так это у нас называют. «Намида»[1]. Как будет по-русски — я не знаю, поэтому перевел дословно…

— Ну, сейчас они тебе этих слезинок полную сумку наплачут, — заметил я: мой щит как раз затормозил в полете очередной снаряд.

— Полную не наплачут, — вскочив, Ясухару перехватил и этот шарик. — У центавруса бывает всего одна слеза.

В этот момент к нам вернулись Милана с Терезой. Ржавые кровавые разводы на лице Воронцовой остались, но ран от осколков уже не было.

— Молодой князь, у вас тоже порез, на щеке! — заметила фон Ливен. — Нужно залечить!

— Просто царапина, — отмахнулся я.

— Нет, она светится! — не отступала молодая баронесса. — Дайте, посмотрю!

«Рана нанесена магией, — поддержал ее Фу. — Лучше сразу принять меры».

«Какая магия — это же была стекляшка!»

«Или отскочила слеза, как их называет господин Ясухару».

— Я подержу щит, — заявила Милана, оттесняя меня плечом от окна.

— Я помогу, — встала рядом с ней Маша.

— Ну, ладно… — вместе с Терезой я отступил в проход.