Я смотрел на Георгия, запрещая себе думать об Ольге и метке, Георгий смотрел на меня. По-прежнему безо всякого выражения.

…скачет-скачет, скачет-скачет, уходит от погони, но тут ему навстречу другая группа индейцев. Мне конец — думает ковбой. Нет, просто наклонись как можно ниже — говорит ему внутренний голос. Кобвой наклоняется, и над ним пролетает стразу три томагавка. Ковбой скачет дальше. Скачет-скачет, скачет-скачет, скачет-скачет, скачет, скачет, скачет…

Георгий уже смотрел на меня с неподдельным интересом. Я не чувствовал его ауры, но мне кажется он не совсем идиот и прекрасно понимал, что я сознательно тяну время. Вот только почему-то его это совершенно не беспокоило.

— …скачет-скачет, и вдруг упирается в обрыв. Обе группы индейцев приближаются, берут его в кольцо. С коня слезает вождь и подходит к ковбою. Мне конец — думает ковбой. Нет, не конец! У тебя есть револьвер, застрели вождя! — говорит ему внутренний голос. Бдышь! — ковбой всаживает пулю вождю между глаз, и тот падает замертво. А вот теперь тебе действительно конец, — говорит ковбою внутренний голос.

Рассказав анекдот, я снова громко и весело засмеялся. Георгий, кстати, не отреагировал вообще — не знаю почему, но ведь действительно смешно. Более того, на его лице не дрогнул ни один мускул, и он продолжал внимательно смотреть на меня.

Я же продолжал смеяться. Искренне, чисто и звонко.

Ну да, попал в полную задницу. Но это же не повод грустить, когда можно не грустить. Тем более что вся история моей новой жизни, как оказалось, так удивительно, до безобразия, похожа на историю этого кобвоя.

«А вот теперь нам действительно конец», — эхом повторил внутренний голос.

Насмеявшись, причем искренне, я успокоился.

— Может свет все же выключить? — поинтересовался я.

Георгий щелкнул пальцами, и свет допросной лампы погас. Отлично.

— А где Бергер? — повторил я, полностью справившись с эмоциями и удивительно успокоившись.

— Бергер, Бергер… дался тебе этот Бергер, — неожиданно с чувством произнес Георгий и даже головой покачал. Причем сказал он все это с таким выражением, что я вдруг замер.

Сначала даже не понял, что имел в ввиду Георгий, а вот потом ка-а-ак понял.

— Бергер — это ты? — осенило меня вдруг догадкой.

Ну точно, почему я раньше не догадался? Все же сходится! Свет и Тьма в руках одного оператора, невозможность Георгия выходить в истинный мир, но в то же время наверняка присутствующая в этом нужда…

— Ты всегда такой невоспитанный? — хмыкнул Георгий, наконец обратив внимание на мое полное небрежение манерами.