— Буду я всякую тыхухоль на «вы» называть, — безо всякого почтения парировал я.

Георгий в ответ только поморщился.

— Тяжелое детство, железные игрушки… прикрученные к полу. Но как? Как это было реализовано, с Бергером? Это же невозможно.

— Тебе, помнится, неоднократно такое говорили, — усмехнулся Георгий.

Слова его мне очень не понравились. Потому что фразу «мне часто говорили, что это невозможно», я озвучивал только самым близким людям. Тем, в чье предательство моих интересов в угоду собственным я не верю. Но кроме того, мне самому эту фразу озвучивали весьма влиятельные люди — что конечно не так плохо, но тоже очень неприятно. Если, конечно, Георгий сейчас намекает именно на это.

— Розу владения в гимназии проходил? — спросил вдруг он.

Мне кстати нравилось, что Георгий поддерживает разговор. Сейчас не просто каждая секунда, каждый миг ценнее золота в невероятное количество раз. Складывающиеся одно за другим в секунды мгновения — мой шанс на то, чтобы все же выбраться из этой не очень приятной ситуации. Чтобы ситуация окончательно не превратилась в «…а вот теперь действительно конец».

— Новое направление? — параллельно этим мыслям вспомнил я пустые, еще не классифицированные пути в универсальной магии. — Анимализм? Метаморфизм? Оборотничество?

Негромкий смех, раздавшийся с другой стороны, заставил меня вздрогнуть. Обернувшись, поморщившись от касания мокрого от крови затылка о камень, я увидел подходящего графа Бергера.

Так.

Бергер здесь. Но ведь я видел по лицу Георгия, что прав в своем предположении, что именно он был под личиной Бергера.

— Много у тебя коллег, которые выбрали ментальную магию в связке с темными искусствами? — поинтересовался вдруг Георгий.

— Есть парочка, — повернул я голову обратно к нему. И вновь поморщился от касания камня разбитым затылком.

— Так и в чем тогда вопрос? — Георгий только руками развел.

— Это аналог подселения Спящего? — начал понемногу догадываться я. — Спящий разум в чужом теле… только на время?

— Именно так, — кивнул Георгий. — . Оставляя свое тело в виде физической оболочки здесь, — показал он жестом в сторону утеса, с которого открывалась панорама Инферно, — я пользовался помощью монсеньора.

— А как это реализовано…

— А вот это тебе уже неинтересно. Если ты хочешь потянуть время, мы можем сделать это десятком других разных способов, причем с пользой, — едва заметно усмехнулся Георгий.

Я никак не показал удивления, полностью контролируя эмоции.

— Да только тебе это все равно не поможет, — в ответ именно на мои мысли, как я уже окончательно понял, ответил Георгий. — Ты думаешь, что можешь что-то противопоставить моей воле? Святая наивность, — даже с оттенком презрения фыркнул он. — Мы молодые, нас больше… завтрашний день принадлежит нам… Наивные дураки! Совершенно неважно, кому принадлежит завтрашний день, потому что важно лишь только то, кому принадлежит день сегодняшний. Именно тот, кто правит сегодня, решает каким будет завтра.