– Восемь! – крикнул я.

– Два! – ответ из-за угла. Свой. Код простой – называй любое число до десяти, отзыв с твоим числом и должны составлять сумму десять.

– Былков? Ты один? Что с напарником? – спросил я, узнав пулемётчика с ДП.

– Дом проверяет. Тихо, командир. Слышишь?

Я тоже услышал. Шум, будто ломится огородами стадо кабанов.

– Я гранату бросаю, ты стреляешь и падаешь. И лежишь. Готов? – шепнул я. Свинчивая колпачок с «колотушки»

– Угум.

– Шесть! – крикнул я и рухнул на утоптанный снег. А в ответ – мат, но по-немецки. И выстрелы, выбившие щёпки из жердей. А я им гранату. После разрыва, Былков причесал их из пулемёта, а я рванул туда по дуге, чтобы зайти сбоку. Вот они, голубчики! Лежат, отстреливаются в Былкова. Я стою – они лежат. Мишени. Автомат выплюнул дугу огня. Я сменил магазин, попинал трупы. Вроде все готовы.

– Былкин?

– Я!

– Живой? Контролируй улицу!

– Есть!

Быстрый обыск немцев, две гранаты, два автомата с двумя подсумками и пистолет. В карман. О! Часы наручные! Ходят!

Всё, время!

– Былкин! Я иду.

– Понял.

Былкин был уже не один. Три бойца блестели глазами. Я отдал им автоматы и подсумки. Они закинули винтовки с примкнутыми штыками за спину, схватили автоматы.

– Быстро! – скомандовал я. – Но аккуратно!

Продвигались мы по главной улице даже медленнее, чем по переулкам. То и дело на нас вылетали то немцы, и тогда завязывался бой, то наши, вопя как резаные, числом от 1 до 9. около меня уже собралось больше дюжины бойцов. Кто-то убегал проверять дома, дворы, тупики, другие присоединялись.

Вот и главная площадь села, образованная перекрёстком, забитым техникой. Тут уже вовсю шёл бой. Мы вылетели, обстреляли группу немцев, взорвали гранатами несколько машин, служивших укрытием стрелкам врага.