Русы каждый раз пожимали плечами – ваше дело, живи так, как хочешь! Но они до сих пор не понимают, что существовать, как они хотят, пока есть «эти» русские, они не смогут. Они чувствуют себя неполноценными. И отвечают с позиций хаоса – силой. Они не могут иначе. Не может более простая структура подчинить более сложную. Только разрушить.

И пусть все эти размышления выглядят пафосными, но я действительно так считаю, и это моя сущность. И никто об этом не знает, кроме тех, кто не поленился и прочёл эти строки. И если говорю об этом, то только в виде баек и сказок, которые пафосно не воспринимаются.

Внутренний мир лабораторной крысы (1942 г.) Когда карты открыты

Внутренний мир лабораторной крысы (1942 г.) Когда карты открыты

Так вот, возвращаясь к повествованию, должен сообщить, что я действительный патриот. А мой прокол стал результатом, хотя и непреднамеренно спонтанным, но вызревшим после долгих раздумий. Я сделал вывод, может быть и ошибочный, что сами по себе знания без носителя (оператора) знаний – человека – малополезны. Такие же выводы были сделаны и НКВД, поэтому я был изъят с фронта. Да, все эти технологии заинтересуют когда-то кого-то, но мне надо сейчас. Мне надо, чтобы это помогло нам в нашей борьбе. А так как НКВД не смогло привлечь живых попаданцев, придётся делать всё опять самому.

– Если не я, то кто? – вздохнул я, смотря в закрывшуюся за Кельшем дверь. – Лозунг ежанутых! Какой же я ежанутый! Чё опять я-то? Почему вечно все успели попрятаться, а я опять доброволец? Судьба-злодейка!

И я запел «Чёрный ворон». По настроению.

Утром явился потерянный Кельш, не похожий сам на себя.

– Николай Николаевич, как вы себя чувствуете? – вскочил я. Что ни говори, а устав стал въедаться в меня.

Кельш зло посмотрел на меня, сграбастал собственный мундир, забытый им на верхней полке, надел, сел на койку, взмахом руки приглашая сесть рядом.

– Мы проверили тебя сотню раз. От рождения до этого момента ты не остался без внимания ни на секунду. Чутьё моё и Кремня прямо кричало, что ты чужой, но подтвердить не могли.

– Кремень – это Степанов-старший?

– Он. Как так получилось?

– Не важно. Что теперь думаете делать со мной? Препарировать?

Кельш долго молчал, ероша короткие волосы на голове.

– Смысл? Ах, как Кремня не хватает!

– Так вызовите.

– Я не умею призывать мёртвых.

– Как? Когда?