– Тут половина вещей уже сломана! Ты видел этот шлем? Им воду можно отцеживать!

– Поэтому я рекламирую его как дуршлаг. Два в одном. – Он почесал нос. – Да, и если найдешь колбасу, не ешь ее. Ради собственного блага.

Раздались звуки плевков.

– Я предупреждал, Бобо.

– Не называй меня так, а не то раздеру тебе горло, человече!

– Мне что, напомнить тебе кое о чем?

Ответом было оскорбленное бормотание. Хаксерлин ухмыльнулся и вернулся мыслями к последним событиям.

Вину за пожар возложили на кузнеца. Бургомистр Кампфсалата исполнял также обязанности капитана городской стражи, поэтому смерть главного по арсеналу с легкостью запротоколировали как исключительное жестокое самоубийство. Естественно, бедолагу доконали муки совести.

Измененный Джереми вернулся в лоно семьи, но Кайзерхауэр понятия не имел, что делать с настоящим демоном. Убийство даже не рассматривалось: как ни крути, это было бы казнью ребенка. Но никто из посвященных в тайну не хотел принимать Сжигающего Миры под свой кров. Даже если нынче он выглядел как херувимчик, это не сдерживало его от кровожадных деклараций: он ведь оставался Тем, Кто Сожжет Этот Проклятый Город И Уж Точно Твой Дом, Дурак. Эберхард (как оказалось, именно он сильнее прочих вонял луком) предложил держать паренька на закрытых уровнях каналов, что вызвало литанию проклятий по отношению к предкам стражника до седьмого колена. Тогда решили, что демона примет под свое крыло отважный продавец артефактов.

Аргументом в переговорах оказался рог Кровопийца. Бургомистр отдал его Хаксерлину в обмен на обещание увезти пришлеца из Бездны как можно дальше от города. Ругаясь на чем свет стоит и грозясь жестокой местью, демон принял предложение. Все лучше, чем каналы.

Ради безопасности Хаксерлин подписал с Бо’акх-Бонтузиэлем «Пакт о Ненападении и Перевозке»: он предоставлял дармовой проезд в фургоне «Чудес и диковин», а Десница Ксанксанмора обещал не пытаться его убить. Примечания гласили, что если Кровопийц захочет уйти и отправиться куда глаза глядят, он имеет на это полное право, однако пункты договора не аннулируются. Демоны придавали большое внимание уговору, даже если подпись под документом ставилась рукой одиннадцатилетнего мальчика.

После целого дня путешествия убийственный запал Бо’акх-Бонтузиэля слегка угас. Ему надоело постоянно произносить пламенные тирады, в которых он нес гибель семье Хаксерлина сотнями разных способов и столь же бесчисленными способами совершал надругательство над их телами. Записывай Хаксерлин эти речи, он собрал бы изрядный список кулинарных рецептов. Но ничто не свидетельствовало о том, что Бобо сумеет реализовать угрозы – кроме неуязвимости перед огнем, все демонические силы он потерял, не утратив, увы, демонического характера.