Охранники не пропускали на территорию людей, а вот с телефоном и почтовой корреспонденцией надо было бороться. Секретарская служба – пришлось воспользоваться и таковой – отказывала в предоставлении телефонной связи всем, кроме лиц из коротенького, составленного Харшоу списка; кроме того, домашний телефон по большей части стоял на автоответчике.

Но вот от почты спасения не было.

Сначала Джубал решил, что Майку пора бы и поработать; пусть для начала займется хоть собственной своей корреспонденцией.

– А ты, Джилл, ему поможешь. Только не лезьте с каждой идиотской бумажонкой ко мне – у меня у самого таких по горло.

Из хорошей вроде бы идеи ничего не вышло – письма шли лавиной, а Джилл не знала, что с ними делать.

Попросту рассортировать – и то вспотеешь кувыркаться. Джубал позвонил сперва местному почтмейстеру (по нулям), а затем Бредли. Как только местный почтмейстер узнал о «пожелании» сверху, поток писем действительно поуменьшился и в дальнейшем почта Майка поступала рассортированной на первый, второй, третий и четвертый классы, а почта для всех остальных – в отдельном мешке. Второй и третий классы безо всякой задержки отправлялись на теплоизоляцию нового овощного погреба, потому что прежний хозяин усадьбы переделал старый в бомбоубежище, плохо приспособленное для хранения овощей. Вскоре появилась опасность остаться вообще без погреба, с одной теплоизоляцией, и Джубал велел Дюку использовать подобную корреспонденцию для укрепления канав от эрозии.

С четвертым классом возникли трудности. Одна из посылок взорвалась на почте, разнесла в клочья кучу объявлений «Разыскивается полицией» и табличку «Обращайтесь в соседнее окошко», – по счастью, почтмейстер очень вовремя удалился попить кофе, а его помощница, пожилая дама с больными почками, – в туалет. Джубал решил уже было вызвать для проверки посылок взвод саперов.

Обошлось и без этого – Майк прекрасно определял, в каком из пакетов есть «неправильность», даже к нему и не прикасаясь. С этого времени почтальон сваливал весь четвертый класс у ворот и уходил. Майк просматривал кучу с почтительного расстояния и «исчезал» из нее опасные свертки, после чего Ларри кидал все остальное в грузовичок и вез домой. Джубал решил, что такая проверка гораздо удобнее и надежнее общепринятых методов изучения подозрительных посылок: никакого тебе вымачивания, просвечивания, вскрытия в темной комнате и прочее.

Содержимым посылок Майк не интересовался, но зато очень любил их распечатывать, будто подарки на Рождество. Особенно ему нравилось читать свое имя на ярлычках и наклейках. Как правило, сами дары его не интересовали, но, отдавая их своим братьям по воде, он наконец усвоил одно из предназначений «имущественной собственности» – вещи годились на подарки друзьям. Все, что не приглянулось никому из «семейства», шло прямо на помойку, сюда же отправлялось и все съестное. Джубал совсем не был уверен, что Майк понимает «неправильность» ядов, – однажды тот выпил ядовитый фотораствор, оставленный Дюком в холодильнике, и только скромно пожаловался, что у «охлажденного чая» был не очень приятный вкус.