Кот бывал иногда «драный», но ведь Доркас – совсем не драная и не похожа на кота ни размерами, ни цветом, ни запахом, ни голосом.

Давание подарков оказалось очень хорошим делом; кроме того, оно позволило Майку прочувствовать истинную ценность денег. Но ему хотелось грокнуть и многие другие вещи – и он о них не забывал. Джубал уже получил от сенатора Буна два письма – и дважды его вежливо отшил, никому о том не сообщая; Майк не тревожился, при его отношении ко времени «ближайшее воскресенье» совсем не являлось какой-то определенной датой. Однако следующее приглашение было адресовано прямо «мистеру Валентайну Майклу Смиту» – Верховный епископ Дигби не переставал дергать Буна, к тому же тот и сам уже догадывался, что Джубал тянет волынку.

Майк отнес приглашение Джубалу.

– Ну так что? – страдальчески поморщился Джубал. – Хочешь ты съездить к ним или не хочешь? Ты же, в общем-то, не нанимался – мы вполне можем послать их к чертовой бабушке.

В следующее воскресенье рано утром рядом с домом приземлилась машина с шашечками и живым водителем (Харшоу напрочь не доверял новомодным роботакси). Майк, Джубал и Джилл направлялись в принадлежащий Церкви Нового Откровения храм Архангела Фостера.

23

Всю дорогу Джубал пытался предостеречь Майка, однако Майк так и не понял, против чего именно. Он слушал каждое слово – но ведь проплывавшие внизу картины требовали полного внимания, так что приходилось идти на компромисс и откладывать все услышанное в памяти.

– Слушай, сынок, – увещевал его Джубал, – эти самые фостериты – им же нужны твои деньги. Ну и конечно же престиж – вон, даже сам Человек с Марса и тот принял нашу веру. Они возьмутся за тебя всерьез – но ты держись.

– Прошу прощения?

– Кой хрен, да ты меня совсем не слушаешь!

– Извини, пожалуйста.

– Ну… давай попробуем так. Религия – большое утешение для большого числа людей; кроме того, нельзя отрицать возможности, что где-то там какая-то там религия является Абсолютной Истиной. Но очень часто религиозность человека – всего лишь способ потешить свое самомнение, не имея к тому ровно никаких оснований. Церковь, в которой воспитывали меня с детства, заверяла меня, что я – лучше большинства остальных, что я «спасусь», а они «будут прокляты», мы живем в благодати, а все остальные – «язычники» и «еретики». Вот, скажем, наш брат Махмуд для них – «язычник». Невежественные охламоны, мывшиеся раз, наверное, в год и сеявшие свою кукурузу по фазам Луны, – они имели наглость утверждать, что знают все ответы на главные вопросы мироздания. И это давало им право смотреть на чужаков сверху вниз. Мы пели гимны, полные дурацкого высокомерия, восхваляли фактически не Господа, а самих себя, – как это ловко мы к Нему примазались, как уютно устроились, и как высоко ценит Он нас, и что схлопочут все остальные, когда наступит Судный День. Мы, видите ли, обладали единственной подлинной – прямо от Лидии Пинкхэм, разновидностью…