– Ты что, Джубал, – вмешалась Джилл. – Он же ничего этого не грокает.

– Как? Простите, ради бога. Родители прочили меня в проповедники, это нет-нет да и сказывается.

– Что есть то есть.

– Понимаешь ты, с носу в рот. Знаешь, каким был бы я проповедником, если бы не прискорбная страсть читать книжки? Имей я чуть-чуть побольше самоуверенности да хорошую дозу невежества – и пошел бы по этой стезе ой как далеко. Кой хрен, да вот это самое заведение, куда мы с вами летим, именовалось бы сейчас храм Архангела Джубала.

– Не надо, Джубал, – содрогнулась Джилл. – Ты что, хочешь, чтобы меня стошнило?

– А я ведь на полном серьезе. Жулик врет – и знает, что врет, сильно ограничивая тем свои возможности. А вот хороший шаман верит каждому своему слову, эта уверенность заразительна, что безгранично расширяет его возможности. Я же не имел достаточной веры в собственную непогрешимость, а потому никогда не смог бы стать пророком… только так, чем-то вроде критика, – третьесортным пророчишкой, правда со всеми маниями и заблуждениями, присутствующими в этой профессии.

Джубал помрачнел и на секунду смолк.

– Именно это и беспокоит меня в фостеритах, – продолжил он со вздохом. – Похоже, они несут свою чушь вполне искренне – а Майк на такое покупается.

– Ну и что же, думаешь, хотят они сделать?

– Обратить его в свою веру. А потом добраться до денег.

– А разве это возможно? Ты же вроде надежно их пристроил.

– Против его воли – невозможно. Более того, Майк и сам не смог бы просто так вот взять и раздать свое состояние – сразу вмешается правительство. Но вот пожертвовать его влиятельной церкви – это совершенно другой коленкор.

– Что-то не очень улавливаю разницу.

– В юридическом смысле, – горько усмехнулся Джубал, – религия – нечто вроде ничейной земли, вот так-то, милая. Церковь может делать абсолютно все, позволенное любой другой организации, – и притом без всяких ограничений. Она не платит налогов, не обязана публиковать свои финансовые отчеты, имеет практически полный иммунитет против обысков, проверок и контроля – и это притом, что церковью считается любая шарага, объявившая себя церковью. А из многочисленных попыток провести разграничение между «настоящими» религиями, имеющими право на подобные поблажки, и «сектами» ничего путного не вышло и не выйдет – разве что ввести государственную религию. Способ, прямо скажем, радикальный – вроде как лечить от перхоти гильотиной. И по жалким лохмотьям Конституции Соединенных Штатов, и по Федеративному договору все церкви в равной степени неприкосновенны – особенно те из них, которые располагают приличным количеством голосов избирателей. Если Майк обратится в фостеризм – а потом напишет завещание в пользу своей церкви – а потом одним прекрасным утром «вознесется на небеса», – все это будет вполне законно, и никто не сможет ему помешать. Ведь мы же, как говорится, живем в свободной стране.