Майк отдал снимок и был очень рад радости Дюка. Сам он не лишал себя ровно ничего, ведь это настолько просто – мысленно вызвать перед собой изображение, даже лицо, словно излучающее какую-то непонятную, прекрасную муку. Выслушав благодарность Дюка, он вернулся к своей почте.

Джубала лавина корреспонденции раздражала, а Майк ею буквально наслаждался, всей без разбора, от рекламных проспектов страховых компаний до брачных предложений. Прочувствовав за время поездки во Дворец огромность и бесконечное разнообразие земного мира, недавний марсианин твердо решил грокнуть его во всей полноте. На это уйдут века, придется еще расти, расти и расти, но отсюда отнюдь не следовало, что нужно суетиться и спешить, – он грокал полную тождественность вечности и вечно переменчивого, прекрасного сейчас.

Прежняя мысль перечитать «Британскую энциклопедию» была оставлена – почта приносила несравненно более яркие образы этого мира. Майк читал письма, что мог – грокал по ходу дела, а остальное откладывал в память как материал для долгих ночных размышлений. Он чувствовал, что начинает уже грокать «бизнес», «покупку», «продажу» и прочие совершенно не марсианские виды деятельности, – в этом отношении «энциклопедия» просветила его очень мало, неявно предполагая (как он сейчас грокнул) наличие у читателя предварительного знакомства с предметом. У него такого знакомства не было совсем.

Господин генеральный секретарь Джозеф Эджертон Дуглас прислал ему пакет, содержавший чековую книжку и еще какие-то бумажки, после чего брат Джубал потратил битый час на попытки объяснить, что такое деньги и с чем их едят. Майк так ничего и не понял, хотя Джубал и показал ему, как выписывать чек, выдал ему взамен чека бумажки («деньги») и научил их считать.

Но затем наступило до дрожи ослепительное озарение, и он грокнул деньги. Эти бумажки с красивыми картинками и яркими медальонами – совсем не «деньги», они – только символ идеи, охватившей и объединившей весь этот народ, весь этот мир. Но бумажки, предметы – не деньги, ровно так же, как вода, используемая в водяном ритуале, – не взращивание близости. Эти красивые картинки так же не обязательны для денег, как вода – для ритуала. Деньги – идея не менее абстрактная, чем мысли Стариков, деньги – структурированный символ, чье предназначение – уравновешивать, исцелять и сближать.

Величественная красота денег ошеломляла и завораживала.

Обмен символов, их сходящиеся и расходящиеся потоки чем-то напоминали игры, побуждающие детенышей вразумляться и взрослеть, они были прекрасны и в малом, но по-настоящему поражала всеохватность этого процесса, отражавшего весь мир в одной-единственной, взаимосвязанной и символической конструкции. Создать такую красоту могли только воистину старые Старики; Майк смиренно ждал, когда же ему будет дозволено встретиться с кем-нибудь из них.