— Приветствую и тебя, Рарох, — сказал Толуман. — Ты не звал меня, однако я пришел. А где же сам хозяин Темного чертога?

— Он поручил принять гостей нам, — женщина вышла из черных цветов. Зеленое платье почти не скрывало наготы, красная роза покачивалась в мертвенно-белой руке. Лилит!

— Угощайся, Толуман. — Женщина повела розой, и из пола поднялся богато сервированный стол.

— Не ешь и не пей, Толуман, — впервые подала голос Элиза. — Но если хочешь забыть меня, то поешь и попей. Тогда я буду лишь изредка являться тебе во снах.

— Я не буду ни есть, ни пить, — сказал Толуман, надеясь, что голос его звучит ровно. — Моя жена и дочь в плену, а не в гостях.

— Тогда потанцуй с хозяйкой, Толуман. Владыка Чертога будет гневаться, если мы плохо примем гостя.

Стол исчез, и багровый луч высветил оркестр у стены. Диковинные инструменты, чешуйчатые рыла, хвосты — музыканты не были людьми. Толуман глянул раз и отвел глаза. Ассоль смотрела как зачарованная.

Раздалась музыка, томная и завораживающая. Лилит приблизилась и положила оголенные руки на плечи Толумана. Даже сквозь рубашку обожгло прикосновение ее сосков. По телу прошла сладостная дрожь, и Толуман невольно обхватил ладонями талию женщины. Лилит победно улыбнулась и повлекла за собой в томительно-сладостном танце.

— Не смотри, Ассоль, — сказала Элиза. — Тебе рано видеть, как соблазняют мужчин.

В чреслах Толумана будто разгорелся огонь. Лилит приблизила кроваво-красные губы и уже влекла к занавешенному проходу в стене. Багровый потолок разгорался и тускнел в ускоряющемся ритме. Огонь… он что-то смутно напомнил.

Багряное в сполохах пожара, чумазое и прекрасное лицо Элизы!

На Толумана будто обрушился ледяной ливень. Он покачнулся, и руки соскользнули с талии Лилит. Увидел рядом ее разгневанные глаза, нагнулся и коснулся губами руки женщины — ни тепла, и ни холода.

— Благодарю за танец, мадам.

Лилит медленно отступила и опустилась в черное кресло, закинув ногу за ногу. Полупрозрачная ткань соскользнула с бедра. Толуман отвернулся и сделал шаг к подножию трона.

— Не так быстро, Толуман, — фигура в темном шагнула вперед, и белые пальцы легли на рукоять меча. — Твое поведение неуважительно, и я вызываю тебя на поединок.

Толуман пожал плечами и вытащил свой клинок. От голубого сияния потускнел багровый потолок. Темная фигура издала шипение, как змея.

— Опять! Но я воин и должен сражаться.

Его меч со свистом оставил ножны, но Толуман, хотя клинок и был коротковат, с лязгом парировал удар. Дядя Сэргэх учил драться на ножах. Все же против длинного меча будет трудно…